Перед нами раздвинулись давно знакомые всем двери Зала Макетов. Мерцание иллюминации, серебрившееся по стенам паукообразными тенями, выровнялось и усилилось, превратившись затем в ровное люминесцентное освещение.
– Мы все этот зал хорошо знаем, Дари… – неуверенно начал я.
Представительница традиционных верований очаровательно улыбнулась.
– Ага, не сомневаюсь. А скажите, – она сделала небольшую паузу и продолжила: – Вот эти фигурки, домики, трава, дорожки, это вы по ним…
Но тут молчавший некоторое время Штольм решил опередить вопрос и как можно более мягко сказал:
– Ну что ты, Дари! Ну, разумеется, не по ним! Мы…
– Я, конечно, не специалист по контролю над Внутренним Миром, – перебила в ответ Дарима, – но я всё ж понимаю, что последовательности вы строите не по этим фигуркам, хотя и видите тот мир только схематически изображенным на экране мониторов. Но я привела вас сюда лишь затем, чтобы наглядно показать, что вот эти оловянные и пластмассовые фигурки, – она показала рукой на расставленные макеты, – так же далеки от изображаемой ими реальности, как и ваши расчеты от истинного положения дел.
Краска бросилась говорившей в лицо, и она продолжала уже с жаром:
– Понимаете, по ромбикам и стрелочкам на экране вы никогда…
– Да-ри-ма, – вкрадчиво, трескуче, словно впиваясь клещами в каждый слог, наставительно произнёс Штольц. – Мы ценим твоё искреннее участие, но ты ведь всё же у нас советник по вопросам религии. У нас же немного другая работа, точнее, иная её плоскость, и…
Дарима с силой во взгляде устремила поток своего недосказанного негодования на говорившего, и он несколько стушевался. Снова наступила тишина, и лишь индикаторы задумчиво перемигивались красным и зеленым в дальнем конце зала.