Идеализированное преклонение перед православием отец Алексей пронес через всю жизнь, чему немало способствовало общение с русскими эмигрантами.
Так случилось, что его комната в Медонском монастыре стала центром эмигрантской тусовки.
– У меня камин, гости приносили мясо, жарили шашлыки, запивали вином, это было без конца, – вспоминает отец Алексей.
Среди его друзей и знакомых были известные писатели, артисты, кукольники. Звучали старинные цыганские романсы, русские народные песни, современные бардовские шансоны.
***
Попасть в Россию священник мечтал всю свою сознательную жизнь. Еще юношей он поступил в вновь открывшийся Грегорианский университет, где готовили священников для России, невзирая на то, что религиозная жизнь в нашей стране на тот момент была полностью парализована.
Теплилась надежда попасть в Советский Союз после войны, вместе с партизанской бригадой, однако ей не суждено было сбыться.
Зато после того, как отец Алексей с блеском защитил в Сорбонне диссертацию по творчеству Фонвизина, его пригласили в страну в качестве ученого филолога. Парижанин оказался самым крупным специалистом по русскому автору.
– Фонвизин реформировал русский язык – не Новиков, не Ломоносов, а именно Фонвизин, – горячо доказывал отец Алексей при любом удобном случае, удивляя нас приверженностью к этому малоизвестному писателю, возможно, не до конца оцененному нами, неблагодарными потомками.
Параллельно отец Алексей основал в Москве христианский кружок.
Единомышленники из числа филологической интеллигенции тайно собирались на квартире, чтобы вместе читать и обсуждать Библию вместе со священником. Донес, как водится, один из своих… В результате отец Алексей надолго потерял доступ в Советский Союз.
Но вот началась перестройка. При первой же возможности священник прибыл в Москву, где тут же получил приглашение преподавать в Новосибирской семинарии. Так сбылась его мечта…
– Отец Алексей, а вы любите Россию? – это был самый частый вопрос, который ему здесь задавали.
(– Полвека прожить в Париже – и переселиться в эту слякоть… – удивлялись наши).