* * *
… Вещему Олегу нужен был не просто военный поход – этого хватало и при Рюрике. Олег замышлял триумфальное шествие по землям соседних племен, чтобы войти в Киев «со всей русью»!
Собрав боевых друзей, Олег напомнил общее прошлое:
– Помните, как ходили мы на Париж? Как ходили на Гамбург? И Царьград еще не забыли. Вы свидетели и участники тех славных походов. Признайтесь: было весело! Те, кто не дожил до этого дня, нашли смерть там, где находят ее настоящие мужчины – в бою. Сейчас я зову вас объединять земли. Князь Рюрик желал этого, – напомнил Олег, – но не успел. Смерть помешала Рюрику. Но мы – живы. И сделаем то, что не успел сделать князь и воевода Рюрик, сделаем ради Игоря и его потомков. Боги обещают нам удачу. Вы со мной?
Воеводы были единодушны:
– С тобой, Олег.
Слухи о готовящемся походе разнеслись вверх и вниз по Северной Двине, Волге и Днепру.
К Новуграду стали стекаться воины и искатели приключений, желающие поживиться на новых землях.
Вновь прибывшие разбили лагерь в Семиречье. Здесь проходили обучение новички, бывалые воины тренировались и мерялись силами. Здесь выковывались, перековывались и заговаривались мечи, дротики, ножи и другое оружие. Так прошли осень и зима.
В начале весны вернулись с Луги Фарлаф с Вермудом и братья-близнецы. Встретил их Олег как своих друзей, спрашивал о кургане и захоронении.
– Все исполнили, как ты велел. Камни поставили на кургане по твоему рисунку. Они и правда поют, аж жуть берет, – рассказывал Фарлаф за трапезой.
– Хакон слег от неизведанной болезни, и захотел упокоиться в могильнике рядом с Рюриком, – добавил Вермуд. – Валлт тоже изъявил желание упокоиться вместе с Рюриком, и мы исполнили его волю.
– Печалька, – заметил Олег, – но вы, други, здесь, и это главное! Идете со мной на Царьград?
– Всегда готовы! – отвечали близнецы Стемид и Рулав.
– На кого Новуград оставишь? – спросил Вермуд.
– Да воеводу Торвальда с дружиной хочу оставить, – поделился Олег. – Или ты останешься?
– Нет, я в поход, – рассмеялся Вермуд.
Братья-близнецы, Гуды, Актеву и Труан по-прежнему оставались в строю, как заговоренные, выходили из схваток с врагами без царапины.
Викинги, готландские пираты, словене, северяне, чудь, весь и меря пришли в Семиречье и составили войско Олега.
Накануне похода Олег провел обряд и принес в жертву богам молодого, черного, без единого пятнышка быка. Коллективное прошение ушло к богам вместе с коллективной жертвой. Жрецы, военачальники и простые воины обращались к Перуну, просили успеха и победы. Все испили из чаши магического напитка, приготовленного Вещим Олегом, все умылись жертвенной кровью. Сильна была вера в силу волхва, все знали, что Вещий Олег мог выпросить у духов орлиное зрение и слух, как у летучей мыши. Чтобы слышать поступь коня в степи и полет коршуна в вышине. Такому воину не грозит позорная смерть в плену или в рабстве. Такой воин получит право умереть в бою и попасть в чертоги Сварога Небесного.
Едва из серой утренней дымки проступили очертания палаток и повозок, над лагерем протрубил рог. Лагерь ожил, все пришло в движение.
Зазвучали барабаны, на белом коне перед войском выехал Вещий Олег. Поверх кольчуги на волхве был красный плащ, сколотый на груди брошью с изображением солнца, от которого исходили лучи в виде молний. По плечам плащ был расшит соколами, широкие рукава рубашки украшала та же вышивка. Островерхий шлем, меч в руке и непроницаемые холодные глаза – все в Олеге внушало трепет и страх. Перед собой Вещий Олег посадил в седло Игоря Рюриковича. При виде княжича над войском прокатился одобрительный рев.
За Олегом следовали воеводы Фарлаф, Вермуд, Актеву, Гуды, Труан, Рюар и Стемид с Рулавом. С боевым устрашающим кличем тьма тронулось с места. Так начинался путь «из варягов в греки».
…Труден и опасен был переход, но Олег вдохновлял свое войско, собственным примером.
И пришел Вещий Олег к Смоленску, как хотел, «со всей русью», и встал под крепостными стенами. И не могли противиться кривичи, и Смоленск открыл ворота Вещему Олегу.
Поднесли бояре Олегу Вещему ключ от города, Олег принял символ власти, один вопрос только задал:
– Кому дань даете?
– Хазарам, – отвечал смоленский воевода.
– Не давайте хазарам. Давайте мне. Я – Олег Вещий, я враг хазарам, а не вам. Иду со всей русью собирать земли для княжича Игоря, сына Рюрика. – Все глаза устремились на мальчонку, что сидел на коне с воеводой Олегом Вещим.
– Хазары мешают Новугороду торговать с греками. Город ваш стоит на торговом пути из варягов в греки. От Варяжского моря до Царьграда торговые пути будут нашими. Будет на этих землях один хозяин, будет порядок, и торговля станет безопасной. Станем называться Русью и торговать со всем светом! С персами, арабами, с ромеями, с хазарами и норманнами! – обещал Олег.
Смоляне поглядывали на непрошеных гостей с недоверием.
– Посажу здесь мужей своих, воевод Стемида и Рулава с дружиной. – Олег подозвал близнецов – те стояли вооруженные до зубов, насупленные, готовые и искрошить смолян по малейшему подозрению.
– Будут вас защищать от набегов с севера и юга, – обещал Олег. – Кто желает идти со мной на хазар, вставайте под мои знамена!
Громовой клич волхва прокатился над Днепром.
И согласились многие, и пополнилось войско Олега ратниками-кривичами, и стали они звать себя русами. Только бояре не хотели отдавать власть чужакам.
Внимательный взгляд волхва не пропустил ни одной детали в толпе. Он видел недовольных и велел Стемиду:
– В темницу заточи несогласных, а еще лучше казни. Иначе не будет покоя ни тебе, ни мне.
Той же ночью Стемид с Рулавом казнили нескольких бояр, обвинив в заговоре против Олега Вещего. Недовольных посадили в темницы и ямы.
В знак покровительства Вещий Олег прибил к воротам Смоленска свой щит с изображение сокола-ререга.
– С этого часа город под моей защитой! – провозгласил волхв и воевода, Вершитель всех миров Олег Вещий.
Можно было двигаться дальше, но возникло затруднение: войску потребовались дополнительные ладьи для воинов и собранной дани.
И снова Олег обратился к смоленским боярам:
– Кто не поскупится сейчас, получит сторицей, когда по Днепру пойдут торговые ладьи. Послужите мне, и я послужу вам. Плачу серебром.
Посовещались бояре, и продали свои ладьи Олегу.
Погрузил Вещий Олег на ладьи пополнение и отправился дальше собирать племена и земли.
С именем Рюрика и под знаменем Рюрика спускалось войско по Днепру. Всюду с Олегом был княжич Игорь, как доказательство преданности Олега Вещего Рюрику и всем ререговичам.
Пришла тьма по Днепру к городу Любеч.
И высадилась тьма, и встала под крепостными стенами. Открыли ворота любечцы Олегу, и спросил волхв воеводу:
– Кому дань даете?
– Хазарам, – был ответ.
– Не давайте хазарам. Давайте мне. Я – Олег Вещий. Иду со всей русью собирать земли для княжича Игоря, сына Рюрика. Станете называться русами и давать мне по черной кунице от каждого дома, и будет вам Русь защитой.
И Любеч покорился Вещему Олегу, и украсил крепостные ворота Любеча красный щит Скьельдунгов. И пополнилось войско радимичами и северянами, и стали звать они себя русами.
Дошла «вся русь» до притока Днепра – реки Припять, и древляне встретили Олега с оружием, но противиться руси не смогли и покорились.
Обложил Олег данью древлян – по «черной куни с дыма».
И пришла вся русь к Вышгороду, и покорился Вышгород.
Воеводам Актеву и Гуды повелел Олег остаться в городе:
– Перевезу сюда Ольгу, – предупредил Олег, – берегите здесь каждый камень.
Сам же приготовился идти на Киев с малой дружиной, сказав:
– Не силой возьму Киев, хитростью возьму.
Повелел Олег снять щиты с бортов ладей и нагрузить ладьи заморскими товарами – коврами, шелками, мехами, серебряными монетами и посудой, бисером, дамасскими клинками и украшениями.
– Переодевайтесь купцами, – велел Олег воеводам.
Ладьи вошли в устье Днепра и встали у причала. И залюбовался Олег на Замковую гору с княжескими теремами.
– Киевский стол будет нашим, Игорь, – обещал Олег княжичу. – Будешь сидеть здесь и править Русью.
– Выставляйте товар и ждите Дира, – распорядился Олег. – Как появится наместник, приглашайте его на ладью.
Труан с дружиной спрятали под плащами кинжалы, поставили лавки, разложили товар.
Олег тем временем отправил зазывалу на рыночную площадь.
– Невольники и невольницы на любой вкус! Ковры персидские! Парча бухарская! Бисер византийский! Меха урманские, – кричал зазывала, расхаживая по торговой площади. – Игрушки, свистульки, куклы с секретом! Поспешай, не опоздай, разлетится товар, лежебоке не достанется!
Призывы эти дошли до княжеского подворья.
Солнце палило нещадно, дворовые лениво обсуждали новость о ладьях с богатыми и редкими товарами. Услышав, Дир пожелал сам увидеть эти товары, и брата Аскольда с собой позвал.
Прибыли киевские братья-наместники на берег Днепра со слугами и малой дружиной, и увидали ладью и расписной шатер на ней.
– Просим князя, – поклонился гостю в пояс слуга.
Аскольду от жары нездоровилось, и захотел он в прохладу шатра, и поторопил брата:
– Войдем без сомнений.
Взойдя на корабль, вошли Дир и Аскольд в шатер и были приятно удивлены. На полу был расстелен ковер, на сундуках стояли серебряные блюда с фруктами, кубки с вином и напитками. Украшен шатер был вазами с цветами. Все указывало на то, что дорогих гостей ждали.
Спиной к входу стоял высокий широкоплечий мужчина в темном плаще, какие обычно надевают в дорогу купцы и ремесленники. С ним рядом стоял мальчик.
– Мир твоему дому, – Дир с братом поклонились.
Купец обернулся… Дир с интересом взглянул в лицо гостеприимного хозяина и не сразу узнал в нем Олега.
Пораженный, Дир отступил, прикрывая Аскольда:
– Ты?
– Как видишь! – Олег распахнул полы плаща, блеснул меч у пояса. Аскольд попятился, но тот час позади, слева и справа от киевских наместников выросли мечники. Братьям заломили руки.
Олег ухватил Дира за чуб.
– Ты не князь, и не княжеского рода. А вот сын Рюриков! – волхв дернул Дира за чуб, показал на малолетнего княжича. – Ему сидеть на киевском столе! Мой меч, твоя голова с плеч. – Олег взмахнул мечом, и покатилась голова киевского наместника по ковру… Та же участь постигла и брата его Аскольда.
И вот настал великий день. Мечта и цель Вещего Олега встретились. На буланом коне въехал Вещий Олег на Замковую гору, впереди себя держал Игоря I Рюриковича. За Олегом шла «вся русь».
В ту же ночь Киев содрогнулся от убийств.
Воины Олега жгли, резали, рубили без разбора христиан и евреев. Отважно сражались воеводы Крив и Колыван, Радомир, Могута и Перко-Стрелец, но все были схвачены.
– Топить их там же, где крестились, – в реке! – придумал Фарлаф, когда увидел кресты на шее пленных.
– Найдите и приведите мне главного христианского жреца, Михаила, – велел Олег Фарлафу и Труану.
Запылала церковь Илии Пророка… Окровавленного иерея поволокли на казнь. Город наполнили крики, стоны, плач и проклятья.
– Нет Михаила, не нашли его, – докладывал Фарлаф, – говорят, в Царьграде он сейчас.
Олег в досаде только сплюнул.
– Не быть по-твоему, – грозился волхв, наблюдая из покоев бывших наместников за мечущимся в ночи пожаром. – Быть по-моему.
Над Замковой горой поднимался дым от пожарищ. Солнце скрылось. По вымершему городу рыскали всадники, выискивали новые жертвы.
Насытившись местью, Олег собрал воевод с дружинами на подворье киевского наместника и перед всеми громогласно провозгласил:
– Братья и други! Мы – вся Русь. Чем мы хуже ромеев? Будет у Руси своя метрополия19!
Да будет Киев мати городов русских!
– Будет Киев мати городов русских! – грянула в ответ дружина.
– Будет Киев, будет…, – разошлось по Днепру.