* * *
… На берегу Днепра Дира и Аскольда встречало все население Киева. Верхом на красавцах-жеребцах поскакали братья с дружиной на холмы, где виднелись крыши княжеских бревенчатых хором.
Небо затянул дым от жертвенных костров – одни правили тризны, другие благодарили богов за живых.
Первым делом братья отправились на поклон к хазарскому наместнику. Дир решил заключить с каган-беком союз против северян.
Следом за князьями в телегах, запряженных быками, везли награбленное в походе добро и вели пленных ромеев.
Наконец-то Дир и Аскольд угодили хану Ратмиру. Наконец-то чванливый хан произнес заветные слова:
– Я не ошибся в тебе Аскольд, и в тебе, Дир. Вы станете достойными каганами.
Хан переходил от одного арабского скакуна к другому, от одной повозки с дарами к другой. Здесь были ткани, серебро, оружие, а в углу двора, под навесом жались друг к дружке несколько красавиц-рабынь. Такую богатую дань хан редко получал. Все самые ценные украшения, самые изысканные ткани и редкое оружие отправлялись в Итиль каган-беку Аарону.
– Что Византия? Процветает? – словно разгадав тайные мысли Дира, спросил хан Ратмир. Жестом он пригласил гостей в шатер, устланный коврами.
– Процветает, – подтвердил Аскольд.
– В последнее время отношения между Хазарией и Византией испортились, но я уверен, это не на долго. С богатым соседом нужно дружить. Хазария желает торговать с Византией, – имея в виду себя, изрек Ратмир. Хан устроился в подушках, попросил братьев располагаться и щелкнул перстами. Тотчас рабы внесли подносы с кушаньями и установили их на возвышении между мужчинами.
– Однако у Хазарии есть враги и завистники, – заметил Дир.
– Кого ты имеешь в виду? – насторожился Ратмир. Небезопасно было откровенничать в присутствии посторонних.
– Степные дикие племена огузов, например, – быстро сказал Аскольд. – Эти племена живут набегами, как наши сородичи, викинги, и устраивают засады на торговых путях. – Это было совсем по-восточному – говорить не то, что думаешь, а то, что хочет услышать собеседник.
– Торговля – путь к процветанию, – снова вмешался Дир. – Нельзя, чтобы вера мешала нам торговать. Я знаю, что для этого нужно.
Ратмир предостерегающе поднял руку, останавливая собеседника, и подал знак рабыням. Рабыни, кланяясь, удалились, в ту же секунду в шатре, неслышно ступая босыми ногами, появилась наложница с кувшином на плече. Она наполнила кубки хана и гостей вином и также неслышно исчезла.
Ратмир возлег на подушки – приготовился к долгому разговору.
– Византия содрогнулась от нашествия викингов, – сказал Аскольд. – Теперь северяне и ромеи – враги непримиримые. Нужно использовать эту вражду.
– Хан Ратмир, как думаешь, каган-бек не будет возражать, если Киев договор о дружбе и любви с царем Михаилом? Что скажешь?
– Киев принадлежит Кагану, – пустился в размышления Ратмим. – И если мир между Киевом и Царьградом если это сделает Киев богаче, каган-бек не будет возражать.
– Это сделает Киев богаче, – поспешили заверить хана братья.
Собрав вече, Аскольд обратился к киевлянам с такими словами:
– Други мои и земляки! Северные племена викингов отныне нам не друзья и не родня. Наши пути разошлись навсегда. Я и мои соратники, мы видели богиню, которая пришла на помощь Царьграду. Наши боги оказались бессильны перед ней. Мы хотим стать ромеям братьями по вере. Я и мой брат хотим креститься.