* * *
…Малочисленный гарнизон Царьграда был не в силах долго сдерживать захватчиков.
В последней надежде смертельно напуганные жители собрались во Влахернском храме. Здесь хранились почитаемые святыни: Риза и головной Покров Божьей Матери.
Патриарх Фотий произнес проповедь:
– Православные! Народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием, неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так грозно и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская волна. Что это? Что за удар и гнев столь тяжелый и поразительный? Откуда нашла на нас эта северная и страшная гроза?
Настал час испытаний. Господь наш попустил это испытание нам за наши грехи. Враг разоряет наши земли и губит невинные души. Можно видеть младенцев, отторгаемых варварами от жизни; матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными… Не только человеческую природу настигло их зверство, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их; бык лежит рядом с человеком, и дитя и лошадь имеют могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагряются кровью друг друга… Это кара, обрушившаяся на нас по попущению! И чем ужаснее нашествие, тем более обличает оно чрезмерность наших грехов.
Слова епископа сопровождались плачем и стоном. Августа Феодора с дочерями, эпарх, имперские гвардейцы, венецианский посол, блаженный
Андрей с учеником Епифанием, мастеровые и простой люд – все в храме плакали.
Внезапно проповедь была прервана появлением вооруженных императорских гвардейцев и мужчины, закутанного в темный плащ.
Мужчина откинул капюшон, и все увидели императора Михаила, на скуле у него был свежий след от меча.
Присутствующие склонили головы перед правителем.
– Василевс! – прокатилось по храму, и толпа пала ниц.
– Ваше величество, вы ранены? – воскликнул эпарх.
– Мои гвардейцы готовы были умереть, однако не пришлось. Варвары отошли в провинции, и мы сумели пробраться через северные ворота.
Фотий осенил правителя крестным знамением, василевс склонил голову перед епископом. В храме вновь установилась тишина. Началось всенощное бдение.
Греки молились всю ночь, всю ночь на коленях просили заступничества и помощи Божьей. Коленопреклоненный император Михаил молился со своим народом.
Вопль греков вознесся к небесам, и в четыре утра блаженный Андрей сподобился увидеть чудесное явление.
Паря в окружении ангелов, Пресвятая Дева вошла в алтарь, преклонила колени, и долго пребывала в молитве.
– Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу всех, молящуюся о всем мире? – шепотом спросил блаженный Андрей своего ученика Епифания.
– Вижу, отче Андрее, и ужасаюсь, – прошептал в ответ ученик.
Замерев, оба наблюдали, как Богородица поднялась с колен, сняла с головы покрывало и раскинула его над молящимися. После чего покинула церковь.
Не смея пошевелиться, блаженный Андрей с учеником проводили глазами Богородицу со свитой.
Епифаний поспешил сообщить епископу об откровении, которое было дано его наставнику.
– Нужно с ризой Пресвятой Девы обойти город крестным ходом, – догадался Фотий.
Не откладывая, греки вынесли из храма святыни – покров Богородицы и ризы, и обошли стены осажденного города. На глазах у наших героев приблизившись к морю, с песнопением опустили в волны пролива край ризы Божией Матери…
Волхв едва не ослеп от скопления «светлячков». Такого он еще нигде не наблюдал. Свист и выкрики стихли.
Ризу Богородицы пронесли через весь город и вернули в храм Святой Софии. Пораженные варяги в безмолвии провожали процессию.
Ромеи скрылись за стенами Царьграда, но наши герои еще долго слышали церковное пение.
Волхв обвел взглядом соратников – они словно оцепенели.
– Снимаем осаду, – выдавил из себя Рюрик, выйдя из оцепенения.
…В спешке, мешая друг другу, драккары норманнов устремились из залива в открытое море, точно за ними гнался кто-то невидимый. За спинами северян стремительно сгущалась тьма.
Не успели драккары покинуть залив Золотой Рог, как его тихие воды с невиданной силой обрушились на хвост флотилии викингов и разметали их в щепки.
Оставшийся флот Рюрика отступил в Босфору.
Вернувшись в бухту Золотой Рог, Дир не узнал место, где он несколько дней назад оставил Рюрика и его боевые корабли.
Берег у стен Царьграда был усеян человеческими телами, обломками кораблей и оснастки, клочьями парусов. По всем признакам это были остатки флота Рюрика.
Решив, что Рюрик без него предпринял штурм и потерпел поражение, Песах негодовал:
– Я знал! Я предупреждал этого барана Рюрика, что пока он осаждает город, греки укрепляют позиции. Предлагал ему штурмовать город, он ответил «нет, я буду его осаждать». И вот результат. Так Рюрику и надо.
Дир отправил воевод на поиски Рюрика, живого или мертвого.
Первым в лагерь вернулся воевода Бративой.
– В рыбацкой хижине мы нашли раненого, – сообщил воевода Диру, – он говорит, что Рюрик снял осаду и отошел на север.
К шатру Дира на носилках принесли пирата с Готланда, ноги которого были переломаны во время крушения драккара.
– Почему Рюрик снял осаду? – спросил у него Песах.
– Его покарал чужой Бог, – отвечал пират. – Мы видели, как греки вышли из ворот и понесли что-то к морю. Там они долго стояли и пели, мы слышали. Они пели так жалобно, что у многих наших слезы наворачивались. Некоторые говорили, что у христиан есть такой обряд, во время которого они просят их Бога о помощи. Потом ромеи с пением вернулись в город. И почти сразу после этого на море поднялась буря. Часть наших драккаров перевернуло ветром и потопило, часть унесло на скалы и они разбились в щепки. Смоленских русов много потонуло и чуди много потонуло. Они плохо плавают.
– Буря разметала корабли Рюрика, и он вынужден был снять осаду? – ошеломленно переспросил Дир.
– Так и было, мой господин. Ромеи говорят, им помогли их христианские святые.
– Как они могут помочь, это же мертвецы!?
– Это так, мой господин. Только, похоже, мертвых нужно бояться больше, чем живых.
Все это было очень странно и непонятно. Викинги, бесстрашные и удачливые морские разбойники и пираты, при одном упоминании которых бросало в дрожь, у которых был самый мощный и быстроходный в мире флот, – эти самые викинги стали жертвой их родной стихии – воды?! И где? В бухте Золотой Рог! Разве можно сравнить шторм в защищенном заливе со штормами, которые разыгрываются в Венедском море? Это было немыслимо и тем более странно. И страшно.
…Вдали от Влахернской святыни страх перед Единым Богом постепенно отпустил, и язычники продолжили бесчинство.
Побережье Эвксинского понта15 и Мраморного моря были залиты бессмысленной кровью. Варвары уносили с собой все, что попадалось им на глаза. Так морская волна слизывает с берега все, что на нем лежит.
Военачальники несли в княжеский шатер награбленное имущество, Труан, Рулав и Стемид разбирали, сортировали, раскладывали по мешкам и грузили в телеги серебряную посуду, подсвечники, кожаные седла, дорогую сбрую, сапоги, расшитую драгоценными камнями одежду и пояса, куски парчи и шелка по сорок и более локтей, оружие и украшения – пряжки, перстни, подвески и бусы. Менее ценное Рюрик оставлял военачальникам, остальное отправлял под охраной на корабли.
Среди воевод зрело недовольство и разногласие, которое подогревал волхв.
– Царьград богаче всех городов, какие мы видели. Надо брать город приступом, – говорили Свенелд, Асмолд, Актеву и Гуды и другие воеводы.
Рюрик противился штурму:
– Добыча наша уже велика, как никогда, а по пути домой мы ее удвоим. Зачем идти на приступ, если и так можно получить выкуп? Зачем резать курицу, которая несет золотые яйца?
Положа руку на сердце, Рюрику хотелось бежать от святого города без оглядки, но сделать это – значило, признать свою слабость. Ререгович не мог быть слабым!
И все же волхв не оставлял попыток склонить Рюрика на свою сторону:
– Я думал, Рюрик, мы с тобой единомышленники. – Олег говорил медленно, словно внушал свою волю князю. – Думал, мы пришли за три моря, чтобы уничтожить христиан.
– Наши боги сильны на наших землях, – возразил Рюрик, нащупывая под рубашкой оберег, подаренный Умилой. – Здесь правит Единый Бог. И Он не позволит нам разрушить этот город.
– Я думал, ты понимаешь, что христиане никогда не станут нашими добрыми союзниками. Мы всегда будем врагами.
– Я и не говорю, что они наши друзья. Поэтому мы их пощиплем как следует и потребуем выкуп, и они заплатят его как миленькие. Мы установим здесь свои торговые правила и обложим Царьград данью. Это выгодно. А разорить Царьград – в чем выгода? Или ты не видишь выгоды в том, чтобы наши купцы получили привилегии?
Еще немного, и спор перерос бы в ссору, но Олег остановил себя: «Не сейчас», – сказал себе волхв. Всему свое время.
– Ты делай свое дело, – завершил Рюрик, – а я буду делать свое.
Олег знал: отчаянный смельчак, Рюрик носит в своем сердце страх перед Крестом и Евангелием. Нужно время, чтобы этот страх прошел.
Ко всему в лагере начались болезни, и это решило исход споров.
Как велел Рюрик, Олег занялся своим делом: приносил христиан в жертву богам, чародействовал и ждал.
Долго ждать не пришлось.
Желая остановить кровопролитие и спасти провинции от полного разорения, василевс отправил к норманнам послов.
– Боги приняли жертвы и даровали Рюрику удачу, – разнеслась молва по лагерю.
– Мы желаем свободной торговли с Византией, – объявил Рюрик послам. – Передайте вашему царю: если наших купцов будут продавать в рабство, как это уже не раз случалось, мы снова придем. Но тогда нас не остановят стены Царьграда.
Послы склонили головы, обещали передать василевсу требования князя.
Василевс Михаил проглотил обиду, собрал выкуп, обещал не притеснять купцов с севера.
Получив выкуп и заверения Михаила в дружбе, Рюрик протрубил сбор.
Поредевшая флотилия норманнов покинула Понт Эвксинский, и ромеи, наконец, смогли облегченно вздохнуть.
Гуды и Актеву обступили волхва, прося объяснений.
– Олег, а как же Царьград? Мы же хотели уничтожить змеиное гнездо?
В глазах волхва загорелся огонь:
– Увидите, други мои, мы еще вернемся сюда, и прибьем щит на ворота Царьграда!