* * *
… Потешаясь над королем, Рюрик с дружиной и Вещий Олег отправились назад, в Старигард. За ними тянулись обозы с гобеленами, рулонами восточных тканей от короля и вельмож, церковной утварью и серебром. Белогривый путешествовал в просторной клети, установленной на широкой повозке.
В Старигард возвращался и епископ Ансгарий Гамбургский. Накануне Олег убедил епископа, что и сам подумывает о принятии христианства.
– Хочу, что ты объяснил мне главные христианские книги. Истолкуй мне, язычнику, в чем сила этих книг. Если ты обратишь меня в свою веру, то, считай, обратишь всех ободритов.
Зная о коварстве Олега, епископ без колебаний согласился, и теперь с ним вместе в повозке тряслись золотой наперстный крест, серебряные сосуды для масла, иконы и одежда, подаренные Людовиком.
Дорога шла через лес, и Олег развлекал себя тем, что наблюдал за Ансгарием. Старый монах питался сухарями и водой. Неизменная блаженная улыбка лежала на его губах. Он и был блаженным. И однажды Олег воочию наблюдал, как ранним утром во время молитвы какая-то сила подняла Ансгария над землей.
«Подумаешь! – фыркнул Олег, глядя из своего убежища на парящего в воздухе монаха. – Мои боги наделили меня способностью перемещаться во времени и в пространстве. Надо вызвать старика на состязание. Пусть покажет все, что умеет».
Но как ни разжигал Олег в Ансгарии чувство соперничества, не преуспел в этом.
От нечего делать волхв вступал с епископом в богословские споры. И однажды задал давно мучивший вопрос о «светлячках».
– Я вижу свет на некоторых христианах. Чем он объясняется? – спросил Олег.
– Думаю, ты видишь благодать Божию.
– Что это такое – благодать?
– Это сам Господь. Благодатью Иисус Христос лечил слепых, прокаженных, расслабленных, возвращал к жизни мертвых. И ученики его совершали чудеса силою Божией благодати.
– Я вижу благодать на тебе. Продай мне ее!
– Эта мысль не нова, – усмехнулся Ансгарий. – Твой собрат, волхв по имени Симон увидел, как ученики Иисуса возложением рук исцеляли людей, стал предлагать им денег за благодать.
– И что? Они продали ему благодать?
– Нет.
– Почему?
– Потому что ни купить, ни продать благодать нельзя. Благодать дается Богом. Это Дух Святой, Он дышит, где хочет. Ваши боги не могут дать вам благодати. Я бывал в ваших святилищах, – поведал Ансгарий, – видел сакральные лошадиные черепа, в которых живут змеи. Господь наш не терпит ваших кумиров, потому что они мертвые и лгут вам.
– Как бы там ни было, мои мертвые боги дали мне власть над тобой! – отвечал Олег, тщеславясь.
– То, что ты принимаешь за помощь твоих мертвых богов, на самом деле происходит по воле нашего Живого Бога, – объяснил Ансгарий.
– Значит, ты плохо служишь своему Богу, если твоя жизнь в руках варвара. В моей власти убить тебя или оставить в живых. И это буду решать я, а не твой Бог, – ухмылялся Олег.
– Все мы смертны. И ты тоже.
– Но ты умрешь раньше меня! И о тебе забудут почти сразу. А мое имя останется в веках.
– Это правда. Как правда и то, что имя твое будет проклято во всем христианском мире, ни один христианин не назовет своего сына Олегом. Да, ты переживешь меня. Но я уйду с миром в душе. А ты умрешь, разочаровавшись в своих богах. Неизбежное свершится: язычники придут к Единому Богу и поклонятся Ему. Если ты так предан своему народу, веди его к Богу. Пока ты ведешь свой народ к гибели. Слепой ведет слепых. Не ведают, что творят, прости их, Господи.
Лицо Олега помрачнело, но он сдержал себя.
«Сначала, он вынудил меня дать обещание не препятствовать комедии, которая называется у христиан крестинами. Потом велел отпустить своего ученика Римберта, и я не смог отказать ему. Этот ветхий с виду старик оказался крепче кремня… Ладно, я потерплю, пока он откроет мне свои знания. С помощью этих знаний я построю на новых землях такое же мощное царство, как царство ромеев12», – пронеслось в голове у волхва.
– Что еще открыл тебе твой Живой Бог?
– Господь открыл мне, что ты мечтаешь умереть в бою, как истинный воин и мужчина, но смерть твоя будет бесславной. Не на поле брани ты умрешь, а как обычный старик, в постели.
– И как же это случится?
Несколько мгновений Ансгарий молчал, наблюдая за своим собеседником, потом с сожалением произнес:
– Примешь ты смерть от коня своего.