* * *
… Старому Ансгарию известны были все тайны души человеческой, и Олег не был исключением. Старый епископ знал, что задумал Хранитель: волхв даст слово и нарушит обещание, как только Рюрик встанет на ноги.
– Я согласен на твои условия, – резко ответил Олег. Он старался не смотреть на Гамбургского епископа, чтобы не видеть «светлячков», которые окружали его.
– Вижу, ты был на крепостной стене.
– Если ты нарушишь слово, я закопаю тебя живым, – предупредил Олег.
– Если ты нарушишь наш договор, гнев Божий обрушится на Рюрика и его близких, – парировал Ансгарий.
– Я помню! Нет времени на разговоры, болезнь не ждет! Бери с собой все необходимое, я отвезу тебя к Рюрику, и ты приступишь к лечению, – поторопил епископа Олег.
Погрузив в телегу скудный скарб, Ансгарий отправился с Олегом в крепость.
Войдя в покои Рюрика, монах подошел к постели больного, нащупал пульс, приподнял веки и проверил зрачки.
Понюхав темную жидкость в чаше, приготовленную для Рюрика знахаркой, он выплеснул ее на пол. Олег отпрянул, но брызги попали на его сапоги и одежду.
– Что ты делаешь, безумный?! – вскричал он.
– Скажи своим людям, чтобы не давали князю кровь животных. Это его погубит. Вылечиться от язвы можно, если сорок дней не пить мед и пиво и не есть мясо. Это касается всех, не только князя.
В ответ Олег только поднял бровь – кажется, старик совсем лишился рассудка!
– Всякое телесное воздержание пойдет князю на пользу, – продолжал Ансгарий, ничуть не смущаясь, – нельзя кормить его через силу.
– Что ты несешь, монах? – В глазах Олега вспыхнула угроза. – Мой господин при смерти, а ты говоришь о воздержании? – Сомнения охватили Олега с новой силой: можно ли полагаться на безумца?
– Либо ты доверяешь мне жизнь князя, либо лечишь его сам.
Рюрик издал стон, и Олег сдался.
– Что ты собираешься делать?
– Для начала совершу таинство елеосвящения. Болезнь телесная дается для исцеления души. Нужно лечить и тело, и душу. Тело врачуется пластырями и лекарствами, а душа – молитвой.
Запалив светильник, Ансгарий начал таинство. Олег смотрел во все глаза, старался запомнить каждое действие монаха. Они были просты: чередуя молитвы с пением, Ансгарий обмакивал кисточку в алавастр11 и наносил елеем кресты на щеки, грудь и руки Рюрика.
По завершению таинства Ансгарий возблагодарил Богородицу и задул светильник.
– И что теперь?
– Надо подождать, – сказал Ансгарий. – К утру все решится.
– Если к утру Рюрик не придет в себя, ты умрешь, – сдержав себя усилием воли, – пообещал Олег.
…Когда Олегу показалось, что монах одурачил его, Рюрик пришел в сознание и открыл глаза.
– С возвращением, Рюрик. – Олег подал князю чашу с водой, которую монах называл святой.
Рюрик сделал несколько жадных глотков.
– Долго я так лежу?
– Девятый день. Тебя лечит старый монах, который пытался организовать оборону Гамбурга. Помнишь, его?
На губах Рюрика скользнула бледная улыбка.
– Помню.
Приняв травяные настои и порошки, Рюрик заснул. Олег с недоверием пристально рассматривал спящего ререговича. Князь уже не был похож на покойника. Краски на его лице оживали.
Взявшись лечить Рюрика, епископ Ансгарий не отлучался от постели больного. Спал урывками на полу в покоях князя, и почти ничего не ел.
Внешне казалось, что Олег смирился с присутствием старого монаха, и даже подружился с ним. Но в душе Олега бушевали страсти, и неизвестно что он ненавидел больше: свою зависимость от Ансгария или самого Ансгария.
Ко всем прежним страстям добавилась еще одна: теперь Олега душила зависть. Несчастному пленному старику-монаху удалось то, что не удалось ему, Хранителю Высшей Воли, Вещему Олегу!
Старый монах не замечал недобрых взглядов, прямо светился спокойствием и радостью, и «светлячки» сопутствовали ему неизменно. Олег все время наблюдал за епископом и замечал, что Ансгарий ничего не ел, пил только воду, и все время шептал молитвы.
Пленный епископ продолжал удивлять Олега. Не церемонясь, он бесстрашно уличал волхва:
– Ты не служишь людям, и не служишь богам. Ты служишь своей воле и используешь для этого духов тьмы. Скоро ты решишь, что не ты у богов, а они у тебя на службе. По воле Господа нашего ты будешь низринут с высоты, как все гордецы. И твои мертвые боги не помогут тебе.
– Этого не произойдет никогда!
– Они уже не помогают тебе, – тихо возразил Ансгарий. – Просто ты этого не хочешь признать.
«Теперь он осмелел настолько, что взялся поучать меня, – разозлился Олег, – и я опять терплю! Как ему это удается? Почему наши боги не помогают мне сопротивляться желаниям этого старика? В чем его сила?».
– Что невозможно человеку, то возможно Богу, – словно отвечая на мысли Олега, произнес Ансгарий.
Олегу хотелось убить старика, но смертельная болезнь отступала от Рюрика, и Олег терпел гамбургского епископа, обещая себе, что скоро разделается с ним.
… Победа Ансгария над «черной смертью» воодушевила Олега. Запрет на мясо и пиво он распространил по городу. Вместе с запретом по Старигарду разнесся слух о том, что князя Рюрика лечит христианский жрец. Одни не верили слуху, другие верили и негодовали.
В крепости запрет наделал много шума.
Старая ведунья, ходившая за князем, ахнула:
– Князю нужны силы, без мяса и пива он ослабеет еще больше.
Олег посмотрел на старуху:
– Я посажу тебя в темницу, если ты не поняла меня.
Спорить знахарка остереглась, хотя и не согласилась с Олегом: где это видано, чтобы больного морили голодом? Старуха заподозрила заговор против князя Рюрика. Своей догадкой она поделилась с княгиней Гериной.
Войдя в покои к Рюрику среди ночи, Олег застал у постели не Ансгария, а жену князя – та поила мужа жертвенной кровью. Увидев Олега, Герина от испуга расплескала кровь на шкуры и грудь Рюрика.
Страшный в гневе, волхв подступил к княгине:
– Ты что делаешь?
– Я знаю, ты решил уморить Рюрика голодом. – Герина воинственно подбоченилась.
– Вон отсюда! – Вырвав кубок из ее рук, Олег показал княгине на дверь.
– Ты ответишь за это! – Выкрикнув угрозу, Герина попятилась и выскользнула за дверь. В досаде Олег запустил в след женщине серебряный кубок – врезавшись в стену, тот с грохотом покатился по каменному полу.
– Где старик? – Олег метнул взгляд в стражника.
– У Фарлафа и Хакона. Он многих лечит в крепости, – ответил тот.
Не доверяя никому, остаток ночи Олег провел с Рюриком и даже несколько раз кисточкой рисовал крест на его лбу. Князь по-прежнему находился в беспамятстве.
… Ансгарий поменял повязки на язвах больного, Рюрик проснулся и ощутил голод.
Старик помог устроиться князю в подушках и, присев на край постели, подал ему завтрак – постную пшеничную кашу. Олег пробовал ее – трава травой. Рюрик же с аппетитом принялся за еду. Олег только хмыкнул: до болезни за такое варево князь отправил бы повара на костер.
– Князь, я согласился вылечить тебя на некоторых условиях. Первое из них – ты отпустишь пленных христиан, – поведал Ансгарий, когда Рюрик утолил голод.
Рюрик нахмурился.
– Не помню, чтобы я что-то такое обещал.
– Это я обещал, – признался Олег.
– Что еще ты обещал? – Рюрик покосился на своего клеврета.
– Он обещал, что ты примешь крещение, князь, – сообщил Ансгарий.
В молчании проглотив еще несколько ложек каши, Рюрик устало прикрыл веки.
– Это невозможно.
– Тогда Старигард обречен. У меня есть сведения, – спокойно продолжал Ансгарий, – что Людовик Второй с войском переправился через Лабу, сразился с данами и отбил у них Гамбург. Твой гарнизон разбит, Труан заключен в темницу. Гнев короля на тебя и твоих союзников так велик, что он мечтает тебя четвертовать.
– Что ты хочешь от меня? – безучастно спросил Рюрик.
– Ты отправишься к королю Людовику в Гамбург, там публично отречешься от своих богов и примешь христианство. И король помилует тебя и твоих подданных.
– И это все?
– Нет. Это не все. Вы подпишете с королем договор о мире, в обмен ты получишь законное право управлять этими землями.
– И платить дань Людовику, как мой дядя Табомысл?
– Кроме Табомысла есть многие другие. Число язычников, принявших христианство, растет с каждым годом.
– А если я откажусь?
– Ты хочешь, чтобы Людовик оказался у ворот Старигарда? Король осадит город и подождет, пока последний житель испустит дух. Даже драться не придется – защищать город некому, в городе чума.
– Похоже, мне не оставили выбора.
– Нужно выехать в Гамбург до праздника. Король хочет, чтобы ты принял крещение на Рождество, – перебирая четки, закончил Ансгарий.
– Это когда?
– В пятый день зимнего солнцестояния. По-вашему солнцеворот или Колядки.
Рюрик без сил откинулся на подушки.
Собрав мази и пластыри, Ансгарий направился к выходу, там что-то вспомнил и остановился:
– Да! Мой ученик Римберт находится в темнице. Прикажи выпустить его, князь. Мне он нужен.
Пленный монах поклонился и скрылся за пологом, закрывавшим вход. Олег не тревожил князя, оба молчали, каждый обдумывал предложение епископа Гамбургского.
– Каков наглец! – нарушил молчание Рюрик. Голос его звучал жалобно.
– Ты можешь принять крещение, не предавая наших богов, для виду, только чтобы подписать договор, – горячо зашептал Олег, присев на край ложа и склонившись над Рюриком.
– Мне тоже пришла эта мысль.
– Это даст нам время. После мы соберем тьму и прогоним саксов и франков с наших земель.
Убежденный этими доводами, Рюрик оживился:
– Какой сегодня день?
– Завтра праздник урожая. Время еще есть. Набирайся сил.
Олег собрался покинуть своего вассала и друга, направился к выходу и едва не столкнулся с княгиней. Герина буквально ворвалась в покои и стремительно приблизилась к постели больного.
– Это правда? – Глаза княгини метали молнии.
Когда старуха-знахарка, изгнанная Олегом, шепнула княгине, что ее муж решил обратиться в христианство, Герина отказалась в это верить:
– Мой Рюрик настоящий князь и воин. Он никогда не отречется от веры отцов.
Служанки Герины притихли.
Старуха с мстительным удовольствием изрекла:
– Вот иди и сама спроси у него.
Герина подхватила подол платья и понесла себя в покои мужа.
– Это правда? – Герина переводила взгляд с Рюрика на Олега.
– Ты о чем? – Рюрик приподнялся навстречу жене. За время его болезни живот ее заметно округлился.
– О том, о чем знает уже весь город – о твоем предательстве!
Олег счел нужным удалиться, но Рюрик его остановил:
– Олег, не уходи. Мне сейчас не справиться с дурной бабой.
– Дурной бабой?! – Герина желчно рассмеялась. – Значит, это правда. Ты станешь христианином. Будешь носить крест на шее и поклоняться Деве Марии, которая осталась непорочна даже после того, как родила сына? Видно, болезнь лишила тебя разума! Или это он, – Герина ткнула пальцем в сторону полога, за которым скрылся Ансгарий, – свел тебя с ума?
Рюрик был так слаб, что не мог даже рассердиться на жену.
– У меня нет выбора. Иначе Старигард постигнет участь других наших городов, которые разрушили франки и саксы.
Герина покраснела от злости.
– Мой муж не может этого сделать! Мужчина, который поверит в непорочное зачатие, не может быть моим мужем! Если ты станешь христианином, я прокляну тебя. – Произнеся эти страшные слова, жена Рюрика удалилась.