Это и были первые слова сына лидийского царя. От страха мальчик обрел способность говорить. Пифия опять оказалась права: лучше бы день, когда наследник Крёза заговорил, не наступил никогда.
Лидия потеряла свою независимость, Крёза же кровожадный Кир решил погубить на костре. И вот, когда персы уже решили поджечь дрова, Крёз неожиданно вспомнил еще одно мудрое предсказание, которое некогда изрек афинский политик, поэт и философ Солон (ок. 640–560 до н. э.), посетивший лидийского царя во времена его благоденствия. Тогда Крёз, опьяненный богатством и властью, воскликнул: «Видел ли ты кого-то счастливее меня, афинский пришелец?» Мудрый мыслитель вздохнул и покачал головой: «Мне известно, что ты богат и повелеваешь многими людьми. Но о том, о чем ты спрашиваешь, я могу сказать только тогда, когда услышу, что ты счастливо окончил свою жизнь. Потому что самый богатый человек не счастливее последнего бедняка, если счастье не остается верным ему до конца жизни».
И вот теперь, вспомнив слова афинского мудреца перед пламенем костра, потерявший свое счастье Крёз трижды выкрикнул имя Солона.
Кир, услышав это, спросил: «Кто такой этот Солон?» – «Человек, беседа с которым могла быть полезной для всех государей!» – ответил Крёз. И он пересказал Киру разговор с Солоном.
Слова афинского мудреца запали в душу персидского завоевателя, он подумал, что и сам может испытать превратности злой судьбы, и приказал затушить костер и освободить Крёза. На другой день, поговорив с лидийским царем, Кир понял, что поверженный Крёз и сам человек мудрый и образованный. Не потому ли персидский захватчик спросил у Крёза: «Что мне делать с твоими лидийцами – убить всех или обратить в рабство? Иначе я опасаюсь, что они поднимут восстание». Крёз подумал и ответил: «Запрети им носить оружие, прикажи одеваться в просторное платье и носить высокие башмаки. Установи, чтобы они учили своих детей игре на цитре, пению и мелочной торговле. Тогда, царь, ты скоро увидишь, что из мужчин они превратятся в женщин, и тебе больше не придется их опасаться».