«Степенная книга» рассказывает, что летом 1547 года Василий Блаженный молился на Остроге в Вознесенском монастыре, перед срубленной из дерева церковью Воздвижения. Молясь же, рыдал он, лия слезы горькие. Проходящий мимо люд посмеивался: мол, причины нет никакой, а глупый плачет. Юродивый же с печалью великой говорил: «Смеётесь напрасно, сегодня глупый за весь город плачет, завтра весь город рыдать будет».
На следующий день, 23 июня, Воздвиженская церковь загорелась, «буря велика» усиливала огонь, и он стал стремительно распространяться по Москве. Город превратился в пылающий костер, над которым клубились тучи густого дыма. Деревянные постройки исчезали, каменные здания разрушались, железо становилось рдяным, а медь текла, как в горниле.
Молодой самодержец Иван Васильевич, пять месяцев всего как сидевший на престоле, в ужасной спешке оставил охваченный огнем город и укрылся в селе Воробьево. Оттуда, с гор Воробьевых, он и наблюдал, как Москва выгорает: огонь уничтожил треть всех построек города, что до погибших, Карамзин говорит, что было найдено 1 700 обгорелых тел.
Спустя три дня, 26 июня, лишившийся в одночасье и имущества, и крова московский люд, который подбивали бояре, ворвался в Кремль и стал требовать выдачи литовской родни царя, «литвинов» Глинских. По Москве стали распространяться слухи, что город спален был посредством колдовства, и молва обвинила в том «волхвования» бабки Ивана IV, княгини Анны. Она будто бы разрывала могилы и вырезала у покойников сердца, потом сушила их и, истолчив в порошок, добавляла в воду. Этой огненной, колдовской водой она, превратившись в сороку, окропляла дома и улицы города, летая над Москвой. Еще говорили среди народа, что Василий Блаженный, который предсказал страшное бедствие, якобы тоже летал над Москвой, гнал прочь сороку, защищая тем самым город.