Гудрун и Адельхайд спустились по лестнице в тёмный коридор. На стенах горели факелы, освещая длинную галерею мрачных парадных портретов. Возле одного из них Адельхайд замерла. Её едва не хватил удар. Это была Тильда. Волнистые чёрные волосы спадали на плечи, на белом лице красовались бархатные чёрные глаза и нежная невинная улыбка. Клотильда была одета в чёрное платье с белыми воротником и пуговицами. Она сидела в плетёном кресле на фоне идиллического пейзажа. Кто бы ни был художник, а портрет был написал мастерски.
– Кло, бедная моя Кло, – Адельхайд нельзя было назвать чувствительной, но кроткая красивая Тильда не могла оставить равнодушной даже её.
Поначалу Ведьма возлагала на свою подопечную большие надежды и даже пробовала учить её магии. Но девушка не проявляла никакого усердия к мистическим наукам, зато с удовольствием занималась хозяйством. И сколько Адельхайд ни объясняла ей, что жилище истинной ведьмы не должно быть идеально чистым и опрятным, она всё не унималась, вязала веники из веток, начищала до блеска зеркала, выбрасывала дырявую кухонную утварь. А какие у неё были наваристые щи из капусты, грибов и лесных трав, какие ароматные варенья и сладкие пышные пироги выходили из-под её белых ручек!
Тильду Адельхайд встретила на празднике урожая в деревне в позапрошлом году. Она жила с отцом, мачехой и двенадцатью братьями и сёстрами в тесном затрапезном домишке с покосившейся крышей. В деревне было голодно, а работать приходилось с утра до вечера. Девушка вызвалась проводить старую женщину до дому и поднести ей купленные на ярмарке вещи, а, попав в страшный зловещий Готтершайн, она решила остаться у ведьмы надолго. В её тесной избушке было больше места, чем дома в деревне, всегда водились дрова для печи и мука для пирогов. Да и Адельхайд была совсем нетребовательной в отличие от злой и жестокой мачехи, а, вдоволь наевшись и выпив сливовой наливки вечером, она и вовсе засыпала и храпела до утра, а Клотильда тем временем придавалась мечтам в своё удовольствие.