Казань
13 сентября. Прошел месяц со дня отъезда из Ташкента. В Казани я бывал и раньше, в том же 92-м. Сейчас, после нелёгкого месяца в роли фактического беженца, проведённого в негостеприимном Челябинске, этот город был новой опорой моих надежд. Редактор татарской газеты Челябинска была в Казани в конце августа на Всемирном конгрессе татар и говорила много восторженного, как о Конгрессе, так и о том, что татары в Казани очень сплочённый народ и не оставят меня «на произвол судьбы».
Устроился в гостинице. Опять деньги тают, как пена на Волге. Опять ищу: с кем бы познакомиться. Надежды на Миграционную службу мало. Знаю ведь по опыту – кто там работает. Такие же чиновники, как и в казахском Чимкенте или в российском Челябинске. Ещё при Сталине было такое выражение «враги народа», за два года, проведённые мной в России, в самых разных городах, я встречал самых разных бюрократов. И они относились ко мне, как самые настоящие враги. Им (практически всем) было на меня «глубоко наплевать».
В Библии люди, так относящиеся к нуждающимся, названы «козлами». В этот мой приезд в Россию «козлов» было побольше, чем «овец». При Ельцине я приезжал в Россию в 1994 году, тогда «овец» было больше, добрее были и люди и чиновники. В Миграционной службе Татарстана человеконенавистников было, по-моему, больше, чем где-либо. И надо же, как назло Москва (а кто же ещё) поставила руководителем кряшена («кряшены» – это насильственно крещённые при Иване Грозном татары). Номинально они христиане, имеют русские имена, но во мне – носителе татарского имени и по причине генетической неприязни, увидели неприятеля и не оказали помощи, а только писали издевательские отписки. Однако я не в обиде – они же проводники политики Кремля, что с них взять.
Ещё в Ташкенте я часто слушал разные «голоса», знал, что в Казани есть татарская служба радио «Свобода» – «Азатлык» и, причисляя себя к правозащитникам, думал, что буду интересен им. Поэтому сразу же, в первые дни, нашёл их офис с целью познакомиться с журналистами этого радио. Мои надежды частично оправдались. Для меня нашли место на даче, где я жил целый месяц. Бесплатно! Ел яблоки, дышал свежим воздухом, отдыхал после «перелёта» из Азии в Европу.
Новые мои знакомые причисляли себя к татарским националистам и конечно же были мусульмане. По-доброму они мне советовали не афишировать, что я христианин, но я помнил из Писания, что «стесняться Христа» не следует. К тому же не знал о натянутых отношениях татар и кряшенов. Терпения моих благодетелей хватило на один месяц ровно. Они меня автоматически причислили к кряшенам, а значит, к чужим. На даче я прожил с 20-го сентября по 20-е октября. Потом был вокзал. Встретившись с ненавистью без причины от тех, кого я считал и друзьями и даже братьями, я понял, что надо от них держаться подальше, что не они мои братья, а те, кто, как сказал Иисус, исполняет волю Отца Небесного. И я пошёл к братьям-баптистам в их дом молитвы и очень просил пастора как-нибудь помочь мне. Рассказал, как холодно на вокзале, как гоняли милиционеры, и что в последнюю ночь мне даже присесть не дали, что так и не дали поспать ни минуты. Суровое это место – Россия.
Я пришёл к ним второй раз и на этот раз пресвитер Геннадий Дмитриевич повёз меня в свой посёлок «Обсерватория», находящийся в пригороде Казани. Рядом с его домом в здании барака расположился «Христианский реабилитационный центр», где Геннадий был руководителем. Так я вошёл в новый мир. Мир христиан Казани.
Жизненный опыт – хороший учитель. Вот попал я в этот центр и вспомнил, что «Бог поругаем не бывает». Что сеял я в последнее время, то и пожинал. Придя в Ташкентскую церковь, многое видел в искажённом виде. Не имея опыта веры и не умея ещё контролировать свои мысли и соотносить их с Евангелием, я смотрел критически на многих верующих. Эти ухоженные и аккуратные люди иногда казались мне «тепличными», не знающими жизни, теоретическими христианами. Забывая о том, что не следует особо обращать внимание на «сучёк в глазу брата», по инерции давал волю своим мыслям, мыслям ещё недавно, неверующего человека. И вот, в Казани, я попал в такое место, где были такие же, как и я сам. Назывался христианином, а жил по своим похотям. Сам себя обманывал и позволял себе грешить и лукавить, находя в Библии что-нибудь для своего оправдания. Совсем как Пиноккио, который из-за легкомыслия и безалаберности оказался среди заколдованных ослов, потерявших человеческий облик и пригодных только для тяжёлой работы «на хозяина».
В этом реабилитационном центре можно было встретить, так похожих на меня двоечников христианства, говоривших много о своём учении, но живущих по своим прежним привычкам. Тогда и ещё в нескольких случаях потом я стал примечать, что время от времени мне приходилось попадать в такие компании, где люди имели такие же особенности характера и ума, какие были и у меня самого. Будто бы попадал в комнату кривых зеркал и мои пороки, даже более ярко выраженные, порой, чем у меня самого, можно было наблюдать у моих часто меняющихся, в последнее время, новых знакомых. Часто я получал уроки наказания уже в день совершения своих ошибок и отступлений от Писания. И часто это совпадало с выражением «посеешь ветер – пожнёшь бурю». Так и учился ходить «узкими путями», когда шаг влево и шаг вправо наказывались незамедлительно. Таким образом стал понемногу осознавать, что важно не просто исповедовать, а строго и неукоснительно следовать заповедям, как например, соблюдать технологию строительства и обслуживания самолёта, и что, лучше «строить дом на камне», в противном случае – «падение будет великим».
Как осень, так и наступившая зима были холодными. Уже в начале декабря мороз окреп до – 30, в комнате, где мы жили с Хабибуллой (он тоже убежал из Узбекистана), ведро под умывальником промерзало насквозь и выбивать из него лёд было порой не так то просто. В первое время нас, как обитателей Центра реабилитации подкармливали, но потом приходилось самим искать способы выживать. Одним из таких способов была жёсткая экономия, когда мы учились жить по средствам и «протягивать ножки по одёжке». Учитывая возраст (почти 40) и состояние здоровья, найти работу было очень сложно. За разрешение проживать при Центре мне надо было чистить от снега прилегающую территорию. Иногда я помогал чистить от снега и двор Дома молитвы в Казани. И в благодарность за это иногда меня поддерживали в церкви питанием. В Дом молитвы мы ездили дважды в неделю на электричке, по средам и пятницам, а ещё по праздникам. Для меня это был период духовного восстановления, то бишь реабилитации. Летом я грешил по плоти, а зимой был по плоти наказан.
Кроме постоянного недоедания прихватило спину. Сразу и радикулит и грыжа в поясничном отделе позвоночника. Моя лёгкая одежда и холодная зима ухудшили моё самочувствие, походка искривилась, но в церковь я старался ходить регулярно. Подвижный образ жизни и постоянное посещение богослужений понемногу восстановили моё здоровье. И духовно и физически я стал приходить в норму. Без врачей и лекарств, лишь верою единой. Кроме этого, ограничение в средствах помогло мне понять, что для питания, теоретически может хватить даже 10 рублей в месяц (30 центов). На них можно купить от 3-х до 5-ти килограммов пшеницы, прорастить их и получить до 10 килограммов полноценного питания. Этого вполне может хватить на месяц. При отсутствии больших нагрузок так можно дожить до лучших времён И лучше для человека, когда он ест не для удовольствия и пресыщения, а для подкрепления. Тогда и голова работает хорошо и Евангелие в памяти прочнее удерживать. И жизнь строить по Писанию, а не по своим прежним привычкам и воспитанию. Добавлю, что моему новому образу мышления способствовало также полное воздержание от спиртного и женщин. Иногда бедность бывает только во благо. Многие ложные стереотипы отлетают как изгарь серебра. Как плевелы. Как ненужный мусор. Я убеждён, что только так, будучи очищенным Словом Истины и можно обрести чистоту мышления. Не какими-то продуктами и медикаментами, а именно со Христом только и можно обрести чистый разум. Не хочу сказать, что достиг каких-то больших духовных высот, но могу сказать, что этот путь правильный.
Из важных событий за время моего пребывания в Казани можно вспомнить объявленную мной голодовку.
Я объявил её проведение в здании Фонда помощи беженцам. Это была чуть ли не единственная их помощь мне как беженцу – предоставление помещения для голодовки. Эту акцию осветили в СМИ Казани. Приезжали и делали съёмки три телеканала и одна газета (Вечерняя Казань, 22 октября 2002 года) в статье Валентины Пахомовой: «А не отправить ли беженцев на луну?».
Ещё в одной газете – «Новая вечёрка» 19 марта вышла статья о моём положении, с моим заявлением к главе Татарстана, где я его спрашивал: «Почему он не может решить такой простой вопрос, как помощь беженцу-татарину в получении статуса на территории Татарстана». Редакция поместила статью на первой полосе, разместив наши с Шаймиевым фотографии в один ряд. Ответа на вопрос я так и не получил.
Несмотря на разные ситуации и отношения с верующими, всё же это те люди, с которыми было лучше, чем с кем-то ещё. Были на пути и высокопоставленные и образованные, но приятные впечатления о себе оставили более всего верующие христиане.
Как в Казани так и в других городах России за те два года, что я там пребывал. Ещё один эпизод. Когда меня к себе домой пригласил земляк из Ташкента – Абдулла, он работал в Фонде помощи беженцам и, решив проявить доброту, разрешил мне у него пожить. После вокзала и холодного помещения Центра по реабилитации свой дом с участком, домашняя еда и аромат цветущего лимона в комнате, кстати, очень приятный оказывается запах, были для меня хорошей передышкой в суровых буднях на чужбине. Хоть и недолго я прожил у него, всего дня три, а вспоминается с теплотой.