Наконец, я вижу свободное кресло и сажусь напротив знакомой мне девочки Тани. Знакомой – мягко сказано. Мы почти целый год сидели с ней за одной партой в первом классе, прежде, чем нас рассадили. Её семья живет этажом ниже в нашем подъезде, так что мы общались не только в школе. Наши родители работают вместе, получили квартиры в одном доме. Её папа, крупный рыжий мужчина, почему-то стоит здесь же, в проходе. Увидев меня, он широко улыбается и приветствует меня. Моя же мама стоит на перроне, возле вагона и смотрит через окно, куда я уселся.
Папа Тани наводит на дочку фотоаппарат – вот для чего он здесь. Таня натужно улыбается ему своим круглым личиком. Затем он направляет объектив и на меня – снимем уж заодно и соседа! Я спокойно смотрю на него, не пытаясь ничего изображать. Сегодня мне, вообще, как-то особенно спокойно. Я уверен в том, что лагерь пройдёт хорошо, и через месяц, когда всё ещё будет тепло, я успею накупаться в нашем большом городском пруду.
Когда ты чувствуешь, что жизнь уже перевалила далеко за середину, когда понимаешь, что окружающие считают тебя старше, волей-неволей возвращаешься к тому моменту: а что же там, в сумраке, за самой дальней дверью твоей жизни. К этому моменту ты знаешь о жизни уже всё, или почти всё, – недаром же ты научился читать ещё в 5 лет и прочитал всё, что только тебя интересовало относительно жизни. Кроме того, к этому времени ты имеешь богатый личный опыт, позволяющий в значительной мере отсеять знания, полученные из книг: что правда, а что вымысел чистой воды.
Небольшой детский сад в уездном уральском городке. Лето в разгаре. Я шушукаюсь с мальчиком из нашей группы по имени Серёга. Он слывёт хулиганом, любит показать свою физическую силу и раздавать подзатыльники детсадовцам. Он задирает и меня. Поэтому я не очень-то охотно начинаю с ним общение, помню ещё его предыдущую затрещину на своем затылке. Но на этот раз он предлагает нечто необычное. Он предлагает что-то типа поединка боли.