они увидели в Распятии исполнение образов древнего Псалмаnnnnnnnnnnnnn.
У Блаватской особо устроенные глаза. Она настаивает, что «Слова «Мой Бог, мое Солнце, ты излил свой Свет на меня!» — являлись заключительными словами, которыми заканчивалась благодарственная молитва Посвященного, сына и Избранника Солнца»1253.
И когда видишь, что крик боли она переделывает в «благодарственную молитву», понимаешь, что у Блаватской были сложности не только с «научным» отношением к материалу, но что-то было не в порядке и с ее совестным чувством, чувством обычного человеческого сострадания.
Вообще с точки зрения теософии, христианства просто не существует. Христианства нет как самостоятельного духовного и исторического фактораooooooooooooo. То, что было в раннем христианстве доброго (с точки зрения Блаватской), — это отголоски языческих мистерий. То, что в христианстве появилось нового, — это все чистое невежество и омрачение древних мистерий. Даже собственного имени нет у Христа. «Тайная наука говорит, что слова Jesous Chreistos означают только сын Язо, Хрестос, то есть жрец бога оракула. В действительности на ионическом наречии Язо называется Иезо, Jesous — родительный падеж, означает: сын Иезо»1254.
Полагаю, что историко-религиозная схема, которая не замечает Нового Завета и которая беззастенчиво ищет объяснения еврейских имен в греческих диалектах, сама свидетельствует о своей радикальной антинаучности. Равно как и предложение изучать буддизм с платоновской калькой — «Овладение каждой доктриной запутанной буддийской системы может быть достигнуто только путем строгого следования методам пифагорейцев и платоников, как в большом, так и в мелочах»1255.
Поразительно, что Елена Петровна все же знает о принципах научной добросовестности. Любой ученый филолог согласится с ее советом: «Нам следует сохранять осторожность, дабы не поддаться соблазну истолкования терминов из Нового Завета методом выявления их значения в других фрагментах и книгах. Новый Завет не является единым целым, это собрание различных книг; и потому бессмысленно пытаться унифицировать значение того или иного слова вне контекста или зафиксировать тот или иной перевод в качестве стандартного»1256.
Но если Блаватская полагает, что даже у ап. Павла некое слово может иметь такие оттенки, которых лишено это же слово у ап. Иоанна, то как же она предлагает прочтение новозаветных книг через призму индийских доктрин?
Вот евангельский стих: «И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать» (Ин.