К нему подошел старейшина, аксакал, уважаемый всеми человек с седой бородой и мудрыми глазами.
Керим, – сказал он, положив руку ему на плечо. – Твой дядя был горным орлом. Теперь его нет с нами. Но он останется в наших сердцах. Держись, сынок. Сила мужчины – в том, чтобы стойко переносить удары судьбы. Это наш обычай. Это – нохчалла.
Керим поднял на него глаза. В них не было отчаяния. Была глубокая, бездонная печаль, но в самой глубине ее теплился тот самый свет.
Спасибо, Воши, – тихо сказал он. – Я знаю, что он был орлом. Но я также знаю, что Аллах забрал его к Себе в лучшее время и лучшим образом. Это не удар судьбы. Это – воля Милостивого. И моя сила не в том, чтобы стойко молчать, а в том, чтобы принять эту волю с миром в сердце и сказать: «Инна ли-лляхи ва инна илейхи раджиун» – поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему наше возвращение.
Старейшина внимательно посмотрел на него, пораженный. Эти слова были не просто цитатой из Корана. Это было живое, глубокое переживание веры, которое превосходило даже силу традиционного стоицизма.
На следующий день, после похорон, когда все разошлись, Лев подошел к брату.
– Как ты можешь быть так спокоен? – спросил он без прежней злобы, с искренним недоумением. – Ты же его любил. А теперь говоришь о воле Аллаха… Разве это не лицемерие? Где твоя боль?
– Разве тишина гор означает, что внутри них нет движения? – ответил Керим. – Боль есть, брат. Огромная. Но поверх этой боли – мир. Мир от знания, что для дяди теперь настала жизнь вечная и лучшая, чем эта. Я скорблю о нем. Но я не скорблю о решении Аллаха. И в этом – мое упование даже перед лицом смерти.
В тот вечер Керим собрал своих детей – Ислама, Айшу, Амину и маленького Муслима. Он не стал скрывать от них слез.
Дети, – сказал он. – Сегодня нас покинул ваш дедушка. Мы будем по нему скучать. Но мы не будем плакать от отчаяния. Мы будем плакать от любви к нему и молиться за него. Потому что знаем, что Аллах – Милосердный и Справедливый. И однажды мы все встретимся снова в Садах Рая, что уготованы для тех, кто уверовал.