И стал дыханием. С тех пор каждый вдох – это возвращение к Атману, каждый выдох – его послание миру. Но люди забыли. Им показалось, что они дышат сами. Лишь немногие – йогины, сновидцы, поэты, да безумцы, что слышат музыку тишины – вдруг замечали: в каждом дыхании есть что-то древнее, какая-то память, не принадлежащая им. Так родилась пранаяма – искусство слушать Бога внутри воздуха. Это не просто упражнение.
Это мистерия.
Когда человек вдыхает – Атман входит в него;
когда выдыхает – Атман возвращается к Себе.
И между ними – жизнь.
В те мгновения, когда дыхание становится медленным, и пауза между вдохом и выдохом растягивается, время перестаёт течь. Мир замирает. И в этой неподвижной прозрачности
Атман вспоминает Себя через дыхающего.
Иногда это случается внезапно: человек просто сидит, всё кажется обыденным – тень, пыль, воздух, и вдруг дыхание становится слишком глубоким, слишком родным. Будто кто-то другой дышит в нём, тихо, с любовью, как мать в младенце. Тогда исчезает тело. Исчезает даже мысль «я дышу». Остаётся только великое присутствие, где дыхание и дышащий – одно.
Так Атман снова нашёл Себя. Не в звёздах, не в ведах, не в песнях, а в простом вдохе. Гипноз мира, сон звука, сияние света – всё оказалось дыханием Бога. И если ты когда-нибудь услышишь, как твой выдох звучит как море,
а вдох – как возвращение домой, знай: это не ты дышишь – это Он вспоминает Себя тобой.
Когда Атман стал дыханием, всё живущее задвигалось, зашевелилось, задышало.
И потому в мире появилось не только рождение, но и конец дыхания – то, что люди назвали смертью. Но смерть – не враг.
Это просто выдох, который ещё не вернулся.
И потому тот, кто слышит Атмана в дыхании, начинает замечать: смерть не уносит, она вдыхает обратно. И вот, когда это знание впервые вспыхнуло в сердце одного юноши – сына Брахмана, чьё имя утерялось в песках веков, – мир содрогнулся. Он не испугался смерти, он захотел спросить её. Сколько людей уходили, не поняв, куда?
Сколько жизней прожито в страхе перед выдохом?