Так началась история человека.
Свет, вглядываясь в своё отражение, улыбнулся, и от улыбки вспыхнули миры.
Но отражение не узнало Его. Оно подумало, что сияние исходит от него самого – и стало строить миры в своём сне.
Это и есть великое забвение – сон Света, уверенного, что он пробуждён.
Брахман позволил этому сну длиться, ибо в каждом отблеске Тени он слышал свою же музыку, лишь приглушённую. И с тех пор всё живущее ищет не свет – а память о свете, вздымаясь от мглы к дыханию.
Так появился человек – Тень, в которой Свет задумался о себе. И чем глубже человек засыпает в иллюзию мира, тем сильнее Атман ищет способ себя разбудить. Порой это случается через боль, иногда через дыхание, а иногда – через сон. Сон – тайное письмо Света самому себе. В нём каждое видение – символ, каждый звук – зов. Йогин, что слышит этот зов во сне, становится мостом между Атманом и его отражением. И тогда происходит чудо: Тень начинает светиться изнутри.
Это не ослепительный свет, нет, – скорее мягкое сияние понимания, которое не нужно видеть – достаточно помнить. Так гипноз становится не усыплением, а возвращением в первичный сон, где Свет ещё не различает себя от Тени,
а Тень – ещё не боится Света. И когда дыхание становится прозрачным, а мысли – тихими, человек внезапно узнаёт: он всегда был тем, кто смотрит из-за света, из-за сна, из-за самого времени. И это узнавание – не пробуждение,
а вспышка тишины, в которой Свет и Тень, наконец, обнимаются.
Катха пятая. О том, как Атман стал дыханием.
После того как Свет и Тень узнали друг друга, мир сделался подвижным. Сон начал дышать.
И в этом дыхании впервые родилась Время.
То не было временем, которое считают по солнцу. То было биение между двумя паузами – между вдохом и выдохом Брахмана.
И Атман, видя, как его отражения мечутся в иллюзии жизни, сжалился: «Если они не слышат меня в звуке, пусть услышат в дыхании».
Так Он вошёл в каждое живое существо,
как незримый странник, что поселился в груди.