– Всё это – для тех, кто не видит конца.
Я хочу знать не золото, не плоть, не благо, – я хочу знать То, что не умирает.
И Смерть улыбнулась впервые по-настоящему.
– О, Начикетас…
Мало кто умеет желать Истину, когда Истина обнажена. И тогда Дом Смерти стал храмом без стен. Мир растворился, как дым после жертвы, и между ними – начался разговор,
который продолжается в каждом человеке, что однажды спросил себя: «Что я есть, когда исчезает всё?»
Катха-упанишада – О Пуруше, что живёт в сердце.
Дым рассеялся. Мир перестал быть внешним.
Он стал – внутри. Всё, что было зримым – исчезло, как рисунок на воде. Остался только голос Ямы – не звуком, не словом, а вибрацией пространства, от которой сердца древних мудрецов начинали биться чаще.
– Слушай же, Начикетас, ибо то, что ты ищешь, – не там, где глаза видят. Человек – не тело. Тело – его пепел,
дыхание – его дым, а душа – огонь, что не гаснет.
И мальчик стоял, и тьма вокруг него не пугала,
потому что в сердце его горел тихий свет – не видимый глазу, но вечный.
– Есть древний Дух, – продолжал Яма, —
невидимый, неслышимый, неосязаемый.
Он меньше пылинки и больше неба.
Он сидит в сердце каждого, как владыка замка без дверей. Люди ищут его в книгах, в горах, в ритуалах – но он живёт в дыхании между вдохом и выдохом. Тот, кто познал его, не умирает, ибо он познал самого Смерть-побеждающего. И в тот миг пространство будто распахнулось.
Начикетас увидел – не глазами, а сознанием – внутренний мир, где всё живое связано нитью, что не видна, но держит всё.
Он увидел, как мысль становится ветром, как желание рождает тело, как страх создает смерть.
И Яма сказал:
– Смерть – не враг, дитя.
Она – дверь, через которую проходит тот, кто закончил свой сон.
Но ты – ищи не дверь.
Ищи того, кто стоит по обе стороны порога.
Того называют Пуруша – древний, как заря, вечный, как огонь, неподвижный, как ось, вокруг которой крутятся все миры. И в тот момент внутри мальчика заговорило молчание.
Он понял, что всё, что видел, слышал, знал, – лишь дыхание одного, а он сам – вдох и выдох этого Бытия.