– Кена-упанишада ведёт в медитацию вопроса. Сядь в тишине и спроси: «Кто движет моим умом? Кто видит моими глазами? Кто дышит моим дыханием?» Не ищи ответ – просто слушай тишину. И в этой тишине откроется то, что нельзя назвать словами.
– Катха-упанишада – это медитация на смерть. Ляг, словно в могиле, и представь: всё исчезает – тело, дыхание, мир. Но есть нечто, что остаётся. Кто это? Кто не умирает? В этом узнаётся бессмертный Атман.
– Мандукья-упанишада учит медитации звука ОМ. Повтори «А», ощутив рождение и бодрствование; «У» – мир грёз и переходов; «М» – сон без сновидений. А затем погрузись в молчание после звука – в турийю, четвёртое состояние, где нет ни «я», ни мира.
– Чандогья-упанишада дарит медитацию единства: повторяй слова «Ты – это» (Тат твам аси). Сначала умом, потом сердцем, потом дыханием. Повторяй, пока не исчезнет «ты» и не останется лишь «это».
– Брихадараньяка-упанишада зовёт к медитации освобождения. Скажи: «Нет во мне смерти, нет страха, я – вечное». Пусть это станет заклинанием, повторяемым в ночи, пока сердце не поверит в своё бессмертие.
Медитация в духе Упанишад – это не бегство от мира, а проникновение сквозь него, словно сквозь дым, к огню. Она не требует ритуалов и храмов: твой храм – это дыхание, твой алтарь – сердце, твой факел – слово …и вот уже сквозь густые сумерки проступает таинство: будто вырезанное в сердце земли, светится багровым отблеском, словно оживший след древнего дыхания. Оно тянется ввысь, и в каждом её изгибе слышится тихий шёпот – то голос предков, то напев звёзд.
И если вслушаться, можно уловить странное слияние – русский говор, певучий и задушевный, вдруг переплетается с ведийским гимном, будто сама земля помнит обе речи. Медитация – мост, что соединяет их: не слово и не знак, но живая искра, где восток и север узнают друг друга. В такие минуты кажется: нет разрозненности, нет границ. Есть только великая ткань, где русское и славянское вплетено в индийское, где мудрость Вед глядит через очи наших старцев, а древние жрецы, склонённые над костром, видят одни и те же огни. И тогда упанишада перестаёт быть просто знаком. Она становится ключом. Ключом к душе народа, ключом к сердцу Вселенной. И этот ключ – всегда в руках тех, кто умеет слушать тишину между словами.