Этот путь, как понимал Элард, был путем срывания масок. Не только с Аватара, но и с самого Божества. Люди жаждут видеть Бога добрым, понятным, утешающим. Они создают Ему лик по своему образу и подобию, рисуют улыбку на устах Бесконечности. Но культ Аватара указывал на иное – на Лик за масками. На ту Правду, что испепеляет, на Свет Черного Солнца – символа не физического светила, а внутреннего, парадоксального источника силы, рождающейся из принятия самой темной глубины бытия.
Людям, как гласили тексты, эта Правда не нужна. Они предпочитают уютную ложь, духовную эвтаназию самоуспокоения. Но путь Аватара требовал иного: мистической смерти в безжалостном свете этой Правды. Полного обнажения перед Божеством, каково Оно есть – со всеми Его пугающими, непостижимыми аспектами.
Элард вспомнил строки из другого апокрифа, приписываемые самому Аватару в его астральном диалоге с учеником: «Что может быть страшнее Бога, чья воля объемлет и свет, и тьму, и у которого нет равного противника, нет силы вовне, способной спасти от Него? Представь бездну твоего положения, одиночество перед лицом Абсолюта. Но помни слова древних: „Где опасность, там и спасение“. Разве может быть опасность выше этой? И разве не очевидно тогда, откуда приходит спасение?»
Да, думал Элард, глядя на переливающиеся символы. Спасение не от Бога, но через Него. Через принятие Его тотальности, включая то, что смертный разум называет злом или тьмой. Это игра. И как в любой игре с высокими ставками, чем больше риск, тем ценнее выигрыш. Опасность встречи с «Темным Ликом» Бога – это и есть условие для обретения Спасения, которое не дается даром. Это не капитуляция перед злом, но трансцендентный шаг за пределы дуальности добра и зла, шаг, который возможен лишь в самой экстремальной точке духовного риска.
Игра продолжалась. И Элард, хранитель забытых знаний, чувствовал себя не просто наблюдателем, но, возможно, крошечной фигурой на этой великой шахматной доске, где ставки – целые миры, а главный приз – непостижимая Истина за пределами всех масок.