Я открыл глаза. Сад Пепельных Роз был все тем же. Пепел лежал под ногами, кристаллы слез мерцали на шипах. Но он больше не был тюрьмой. Он стал… просто местом. Одним из бесчисленных проявлений того, что лежит за Волей и Представлением. Чаша на алтаре все еще стояла, но ее притяжение исчезло.
Я не знал, Сын ли я. Не знал, чья Воля свершилась. Но я ощутил тишину за криком оставленности и за молитвой о пронесении чаши. Тишину, в которой все вопросы растворяются, уступая место спокойному Присутствию.
Я повернулся и пошел к выходу из Сада. Не бежал, не крался. Просто шел. Куда? Это уже не имело значения. Путь Резигнации не заканчивался здесь. Он только начинался – как жизнь, проживаемая уже не под диктовку слепой Воли, а в тихом свете Познания, отражающего Покой того самого «Ничто», которое оказалось Всем. И в этой тишине эхом звучал не страх, а безмолвный смех Младенца из другого начала – смех чистого Бытия.
В этом безмолвии открывалась странная парадоксальность бытия: чем глубже растворялась индивидуальная воля, тем яснее проступала подлинная Индивидуальность – не та, что цепляется за свои желания и страхи, а та, что просто есть, без напряжения утверждения или отрицания. Каждый шаг по пепельной тропе был одновременно и концом, и началом – концом старого способа существования и началом бытия в качестве живого отражения того Покоя, который не нуждается ни в чем для своего свершения. Мир вокруг оставался прежним в своих формах, но его сущность преобразилась, раскрывая за привычными очертаниями бесконечную глубину Присутствия, которое всегда было здесь, ожидая лишь момента истинного узнавания.
Странники Сумеречного Леса
Сказание, записанное Хранителем Теней
В сумеречных глубинах Междумирья, где реальность истончается, словно паутина на ветру, живет легенда о Последнем Архонте – повелителе призрачного царства, чьё имя шепчут лишь в безлунные ночи. Не смертный, не бог – существо из промежутка между мирами, которого народы разных эпох называли по-разному.