Бабушка слушала внимательно, её глаза светились мудростью и нежностью. «Так ты понял, дитя моё, – промолвила она, когда он закончил. – Воображение – это не просто окно, в которое можно подглядывать за чужой красотой. Это данный тебе ключ и инструмент. Ключ – к самому себе, к бездонным колодцам твоей души. Инструмент – которым ты можешь строить свои собственные миры, сажать свои сады, находить свои источники. И радость от этого созидания, от этого тихого разговора с самим собой через образы и чувства, – самая подлинная и ценная. Ибо её источник – ты сам».
Эхо Первоначала
И бѣ яко сей день… День, когда Гималаи дышали вечностью, а Джомолунгма, седовласая мать вершин, курилась рассветным туманом. Там, в колыбели из камня и плюща, на балконе, парящем над бездной, я, Кайлас (ибо имя мое растворилось в эхе гор), читал безмолвную мантру Сутры Сердца. Пальцы скользили по истертым страницам, но взор устремлялся вдаль, за Грифовый Пик, к Раджагрихе духа, к тому Неведомому Берегу, куда ушли все Будды.
Передо мной, словно карты судьбы, лежали Книги Начал.
Ригведа, распахнутая на гимне творения: «Тьма была: искони сокрытым во тьме Все это было… великою силой Тепла (Тапаса) родилось Единое». Горячий, предвечный Тапас ощущался жаром на коже, а изначальная Тьма (Тамас) – густеющей тенью в углах балкона.
Тора, где первые слова звенели мощью древнего камня: «בּראשִׁ֖ית Берешит… В Начале сотворил Бог…». Звук «Берешит» вибрировал в самом воздухе, раскалывая тишину, обещая порядок из хаоса.
Евангелие от Иоанна, сирийская и греческая вязь рядом: «Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ Λόγος… … Искони было Слово…». Логос. Мелта. Мысль, ставшая Звуком, Звук, ставший Светом.
Тапас. Берешит. Логос. Три ключа к одной двери? Или три двери в разные Бесконечности? Воображение, подстегнутое мантрой и высотой, рванулось из оков плоти.
И вдруг – толчок! Не снаружи, изнутри. Словно мир вывернулся наизнанку.
«как стенка – мяч,
как падение грешника – снова в веру,
меня выталкивает назад.
Меня, который еще горяч!»