Если разум с его категориями и словами неизбежно блуждает в мире явлений, существует ли иной путь к реальности? Анри Бергсон указывает на интуицию. В отличие от анализа, который расчленяет и рассматривает объект извне, интуиция – это «род интеллектуальной симпатии», позволяющей «перенестись внутрь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем единственного и, следовательно, невыразимого». Абсолютное, по Бергсону, дано только в интуиции. По крайней мере, одна реальность доступна нам таким образом – это наше собственное «Я», наша длительность, которую мы схватываем не через понятия, а через непосредственное внутреннее переживание. Интуиция – это попытка преодолеть барьер между субъектом и объектом, почувствовать реальность изнутри, до слов и концепций.
Но что делать с разумом? Неужели его удел – лишь конструирование видимостей? Владимир Шмаков, размышляя о природе человеческого мышления, указывает на его неизбежную «бинарность», склонность мыслить в оппозициях (субъект-объект, бытие-небытие, добро-зло). Эта бинарность, по его мнению, – «единственный путь для человеческого разума» в его нынешнем состоянии. Но именно поэтому «истина выражается только в антиномиях», в парадоксах, возникающих на пределе мысли. «Всякая антиномия есть аспект Истины». Возможно, противоречия, в которые впадает разум, пытаясь помыслить Абсолютное, – это не просто ошибки, а знаки, указывающие на то, что реальность сложнее и парадоксальнее наших логических схем. Они – трещины в стене феноменального мира, сквозь которые проглядывает нечто иное.
Итак, куда приводит нас это размышление? К осознанию глубоких, возможно, непреодолимых для дискурсивного разума границ познания. Наш концептуальный аппарат, наш язык – это мощные инструменты для ориентации в мире явлений, для построения науки, техники, культуры. Но они же – наши пределы. Они создают для нас мир, но этот мир – не сама Реальность, а скорее, ее искусно вытканное покрывало, ее эхо в пещере нашего сознания.