Музыка лиры Орфея – еще одна грань этой тайны. Семь ее струн – не просто источник мелодии, но микрокосмическая модель Вселенной, настроенная в резонанс с семью планетарными сферами. Игра на ней – это не искусство, а теургия, магическое воздействие на реальность. Душа человека, по мысли орфиков и пифагорейцев, сама подобна лире, и музыка способна настроить ее на лад космической гармонии, очистить от диссонансов страстей и повести по ступеням восхождения к бессмертию.
Когда мы начинаем понимать это, вся книга превращается в огромную, многострунную лиру. Каждая история, каждая притча, каждый философский пассаж – это отдельная струна, вибрирующая на своей частоте. Задача читателя – не просто пробежать по ним взглядом, но вслушаться в их созвучие, в ту гармонию, что рождается из их единства.
Мы видим, как эта гармония пронизывает все. Она в мистическом союзе Божественного Мужского и Женского начал, который, согласно «Зогару», является «тайной веры иудейской» и источником всех благословений в мире. Она в непостижимой Красоте Девства, которая удивила архангела Гавриила, – красоте не физической, а онтологической, красоте Жизни в ее энтелехии, в ее совершенной, неискаженной полноте. Она в «мудрости женской наготы», в той до-вербальной истине бытия, для постижения которой требуется вся утонченность философской мысли, прошедшей путь от наивного видения через анализ и вновь вернувшейся к простоте.
Но постижение этой гармонии – путь нелегкий. Он лежит через лабиринты парадоксов. Мысль Спинозы, эта строгая «геометрия духа», оказывается, по мнению многих, «каббалой в геометрической одежде». Великий рационалист, презиравший «пустомельцев» -мистиков, возможно, сам того не ведая, черпал из их колодца. Исполинская система Гегеля, эта «Голгофа Абсолютного Духа», открывается не через прямолинейное чтение, а через акт Erinnerung – воспоминания-овнутрения, через узнавание в галерее его образов пути своей собственной души, подобно тому как царь Давыд Евсеевич читал Голубиную Книгу не глазами, а своей «старой памятью».