Поэтическое и гениальное всегда наивно
Фридрих Шеллинг в своей «Философии искусства» утверждает, что «поэтическое и гениальное всегда и необходимым образом наивно». На первый взгляд, это высказывание – чистый парадокс. Как может гений, воплощение высшего мастерства, сознания и глубины, быть связан с наивностью – качеством, которое мы обычно приписываем детству, простодушию, даже неведению? Однако для Шеллинга, стремившегося в своей философии примирить дух и природу, конечное и бесконечное, эта «наивность» – не недостаток, а знак подлинности, необходимое условие, позволяющее гению стать проводником Абсолюта, голосом самой Вселенной. Это не наивность незнания, а скорее, наивность сверхзнания – состояние, достигаемое по ту сторону рефлексии.
Что же такое эта шеллинговская наивность? Это не интеллектуальная или опытная скудость. Это – особое качество восприятия, способность видеть мир непосредственно, как бы впервые, освободившись от пелены привычек, условностей и аналитического расчленения. Гений, по Шеллингу, творит подобно природе – органично, спонтанно, из внутренней необходимости, не задаваясь вопросом «зачем?» и не всегда понимая «как?». В этом смысле наивность – это возвращение к состоянию изначальной открытости, когда субъект еще не отделил себя жесткой стеной от объекта, когда мир воспринимается в его целостности. Как заметил Кант, «гений – это талант (природный дар), который дает искусству правило», и это правило исходит не из рассудка, а из самой природы гения.
Поэт или художник, обладающий этой наивностью, не конструирует красоту по заранее заданным лекалам, но позволяет ей проявиться через себя. Он становится «органом природы», по выражению Шеллинга, или, говоря языком Хайдеггера, позволяет истине (aletheia) случиться как несокрытости. Вспомним стихи Гёльдерлина: сложнейшие философские прозрения о судьбе богов и человека облечены в форму, прозрачную и музыкальную, как народная песня. Эта простота – не результат упрощения, а знак того, что поэт достиг точки, где мысль и форма, идея и явление сплавлены воедино, где бесконечное просвечивает сквозь конечное без искажений.