Эта тема находит свое продолжение в размышлениях о природе мистического опыта. Ибн аль-Араби описывает состояние (халь), когда завеса приподнимается, и мистик видит реальность непосредственно, с Истиной, словно глядя Ее глазами. В такие моменты «зеркало сердца» или «зеркало зрения» отражает мир без искажений, в его подлинной сути. Ничто не скрыто. Но это – именно состояние, вспышка, озарение, а не постоянное положение (макам). Когда видение отступает, мистик возвращается к обычному восприятию, которое, хотя и поддерживается Истиной, уже не является видением с Ней. Он видит мир таким, каким он был в момент откровения, но не может знать, что происходит с ним после. Реальность динамична, текуча, и ее полнота открывается лишь в редкие мгновения Божественного присутствия. В остальное время человек идет по пути, лишь опираясь на свет Истины, но не обладая им полностью.
Символика Трона (Аль-Арш) вносит в текст элемент священной тайны, непостижимости. Ибн аль-Араби задает вопросы, но не дает ответов: тот ли это Трон Милостивого, что объемлет все творение, или особый Трон Судного Дня? Кто те восемь могучих носителей – ангелы или иные силы? Что есть сам Трон – символ власти (царство), место покоя (ложе) или нечто иное? Эта намеренная неопределенность – не признак недостаточности гнозиса, но указание на трансцендентность объекта. Трон – это предел, за которым человеческое разумение умолкает. Как и пророки, отвечающие «У нас нет знания», мистик должен остановиться в благоговении перед Тайной, не пытаясь заключить Бесконечное в рамки конечных определений. Тайна здесь – не проблема, которую нужно решить, а пространство для духовного роста, для смирения и любви к Непостижимому.