Центральным нервом размышлений Шейха становится День Воскресения и Суд. Но суд этот предстает не как внешний трибунал, а как момент истины, проявления сокровенной сущности человека. Ключевым становится понятие «божественного образа» – той матрицы имен и качеств Всевышнего, по которой, согласно суфийской традиции, сотворен человек. Те немногие, чей образ достиг совершенства, чья внутренняя реальность полностью соответствует Божественным атрибутам Милости, Знания, Прощения, оказываются вне поля вопрошания. Ибо как можно спросить с Того, Кто действует не от себя, но как чистое зеркало Воли? «Бога не спросят о том, что Он делает,» – напоминает Ибн аль-Араби, указывая на высочайшую степень единения, когда человеческое «я» растворяется в Божественном.
Однако для большинства, чей образ замутнен, искажен земными пристрастиями и самостью, Суд неизбежен. И здесь Шейх вводит тонкое различие: будут спрошены не просто слова, но их источник. Если слово рождено не из глубин личного произвола, а является отголоском Божественного веления или вдохновения, оно остается вне суда. Но если оно несет на себе печать эго, пристрастия, своекорыстия – оно становится предметом разбирательства. В этом различении – вся драма человеческой свободы и ответственности в ее суфийском понимании: человек постоянно колеблется между своей тварной ограниченностью и потенциальной божественностью, между действием от себя и действием от Бога.
Особенно поразительным образом Ибн аль-Араби иллюстрирует пределы знания через диалог Бога с пророками в День Суда. На вопрос Всевышнего: «Каков был ваш ответ?» – они, высшие из творений, носители Откровения, смиренно отвечают: «У нас нет знания. Воистину, Ты – Знающий сокровенное». Этот ответ – не признание неведения в том, что они говорили, но в том, как их слова были восприняты в тайниках сердец последователей. Пророк видит внешнее, слышит ответ языка, но лишь Бог проникает в сокровенные намерения души. В этом ответе – квинтэссенция суфийского адаба, благоговейного смирения перед Бесконечным Знанием Творца. Бог спрашивает их не для проверки, утверждает Шейх, а чтобы явить их мудрость и их понимание границ собственного ведения всему собранию. Это урок не только для Судного Дня, но и для каждого мгновения жизни: признание ограниченности своего знания есть начало истинной мудрости.