Любящий принимает на себя глубочайшее унижение (dhilla) перед Возлюбленным, добровольно отдавая Ему всю власть над собой. Но в этом унижении – тайна Божественного «баловства». Шейх напоминает хадис: «Раб Мой, Я был голоден, и Ты не накормил Меня… Я был болен, и Ты не посетил Меня… Кто же даст Аллаху прекрасный заем?». Сам Бог, Абсолютно Богатый, ставит Себя в положение нуждающегося перед любящим рабом, тем самым возвышая его и проявляя Свою нежность. Это не унижение рабства, но сладость близости, где роли словно меняются в танце Любви.
Однако это не отменяет трепета и «смущения» (хайра) сердца. Любящий не всегда знает расположение Возлюбленного, особенно когда Возлюбленный – Бог. Тайны Божественного замысла, причины Его повелений и запретов, Его мудрость в том, что Он повелевает верить тем, о ком предвечно знает, что они не уверуют – все это порождает смятение и трепет в душе, осознающей безграничность Божественного Знания и Воли.
Истинная любовь, рожденная не из поиска выгоды, а из созерцания самой Сущности Возлюбленного, Его Красоты, не колеблется от внешних проявлений. Она «не увеличивается из-за доброты Возлюбленного и не уменьшается из-за его грубости». Рабиа аль-Адавийя выразила это совершенно: «Я люблю Тебя дважды: любовью страсти… и любовью потому, что Ты ее достоин». Любовь-страсть поглощена воспоминанием, любовь-достоинство – чистым созерцанием Его Сущности. Ни праведность любящего не добавляет к ней, ни его оплошности не умаляют ее. Она подобна самому акту творения – всегда нова, всегда исходит от Него, не завися от состояний сосуда, ее принимающего. Эта любовь – божественное равновесие, не подверженное влиянию случайных обстоятельств. Для того, кто достиг ее, «Твое блаженство или твое мучение для меня одинаковы».