А вот иной образ, рожденный из мрака народной ереси, – Вавила-скоморох, «Голубиный бог». Фигура, разрывающая все шаблоны благочестия. Юродивый, плясун, многоженец, чьи сапоги полны крови от вбитых в них гвоздей. Его путь к святости лежит не через аскезу и молитву в их привычном понимании, а через экстаз, через страсть, через «божественное безумие», непостижимое для праведника-пустынника. Он не «спасается» – он пляшет свой кровавый танец, и в этом танце, в этом предельном напряжении бытия, он оказывается «выше» того, кто тридцать лет провел в посте и молитве. Вавила – это шокирующее напоминание о том, что пути Господни неисповедимы, что Его звучащие буквы могут обретать самые странные, самые парадоксальные формы, и что Дух «дышит, где хочет», выбирая порой самые неожиданные сосуды для Своей благодати.
Через всю книгу проходит эта тема парадоксального проводника, сомнительного с точки зрения мирской логики, но несущего искру подлинного знания. Таким предстает штандартенфюрер СС Иоганн фон Штольц в рассказе «Невидимые знамёна», который, будучи пленником и представителем бесчеловечной идеологии, становится для сына советского генерала учителем свободы мысли, раскрывая ему метафизику языка и истории. Он учит мальчика читать между строк, видеть «невидимые знамёна», за которыми следуют враждующие армии, и понимать, что любая борьба в этом мире, будь то «Mein Kampf» или битва Яхве, есть лишь проявление той или иной «поэтики», той или иной звучащей силы.
И, возможно, самым темным и сложным из таких проводников является Яков Франк, «Тень Мессии». Человек, объявивший себя спасителем и совершивший предельное кощунство – осквернивший свиток Торы в синагоге. Его путь – это путь антиномизма, путь через грех, через разрушение старого Закона, чтобы на его руинах родилось нечто новое. «Только через осквернение святыни откроется истинная святость», – говорит он. Его фигура – это пугающий вопрос, брошенный в лицо всякой ортодоксии: что, если Мессия приходит не для того, чтобы исполнить Закон, а для того, чтобы его взорвать? Что, если путь к Богу лежит через бездну, через тотальное нарушение всех запретов? Сон Франка о встрече с Матронитой и ее Дочерью, чья обнаженная грудь дарует всеведение, лишь подчеркивает глубину его мистического опыта, неразрывно связанного с ересью и трансгрессией.