Величайший Шейх продолжает рисовать образ любящего, погружаясь в глубины его преображенного состояния. Любящий становится оком своего Возлюбленного. «Я тот, кого я люблю, а тот, кого я люблю, это я». Это не просто поэтическая метафора, но указание на глубочайшее единение, где границы «я» растворяются в Присутствии Другого. Слух, зрение, язык – все способности любящего становятся проводниками Божественного. Это состояние, где воля человека уступает место воле Возлюбленного, где действие совершается не мной, но через меня.
Такой любящий перестает вопрошать «Почему?». Он не судит действия Возлюбленного, проявленные в мире или в его собственной жизни. Он видит руку Возлюбленного во всем и принимает все с полным доверием и даже наслаждением. Вспоминая пример Анаса, служившего Пророку, Шейх подчеркивает это качество полного принятия. Ибо как можно спрашивать «почему», если знаешь, что ни один атом не движется без Его позволения? Всякое действие становится проявлением Воли Возлюбленного, и любящий покорен ей, как река покорна своему руслу. Он не видит своей заслуги в верности, его сердце охвачено огнем, который сжигает все, кроме памяти о Возлюбленном.
Но этот огонь невозможно скрыть. Любовь, говорит Шейх, «сильнее сердца», она «не оставляет нетронутой завесы». Тайна любящего неизбежно рвется наружу – во вздохах, в непрерывных слезах, в недугах тела, в бессоннице, в словах, которые могут показаться неразумными миру. Это не слабость, но знак подлинности. Любовь – это сила, превосходящая человеческие способности к контролю и сокрытию. И эта явленность любви находит отклик: когда Бог любит раба, об этом возвещается на небесах, и любовь к нему нисходит на землю, обретая «принятие». Духовные существа узнают и принимают его, даже если внешние проявления мира отвергают.