– Но царь был не только хитер, но и предусмотрителен. Не желая бросать свой малый отряд на верную гибель, он тайно послал вслед за ним легкую конницу, отборных всадников. И повелел им двигаться скрытно, ночами, не выдавая своего присутствия, и ждать условного знака. Царь не мог допустить, чтобы в случае поражения его оружие, его знамя, сама его честь попали в руки непокорных бунтовщиков. Смутьяны думали, что они хитрят, нападая на малый отряд. Но царь перехитрил их.
– И вот, когда мятежники, уверенные в своей победе, напали на царский отряд, завязалась жестокая битва. Воины царя сражались отчаянно, но силы были неравны. И в тот самый момент, когда враги уже предвкушали победу, по условному знаку полководца, из-за холмов, словно из-под земли, вылетела царская конница! Свежая, яростная, она ударила смутьянам во фланг и в тыл. Исход битвы был решен мгновенно. Враг был сокрушен и рассеян.
– И когда воины малого отряда, опьяненные победой, стали собирать добычу – оружие, коней, пленников – и делить ее между собой, решив, что все это по праву принадлежит им, ибо они вынесли всю тяжесть боя, царь прислал гонца со словами: «Добыча – моя!»
– Вы спросите: какую же ценную для себя добычу нашел мудрый царь среди этих бедных, оборванных смутьянов? Золото? Оружие? Рабов? – Хасан Басри улыбнулся. – Нет. Самой ценной добычей для него стали они сами. Их страх. Их покорность. Отныне они знали силу царя и не смели поднять на него оружие. Он устрашил их и тем самым приобрел их.
Тут ученики снова спросили его о битве при Бадре, о тех семидесяти сподвижниках Пророка, асхаб аль-Бадр, которые участвовали в ней и обрели особую святость.
И Хасан Басри продолжил свою сказку:
– Взяв свою главную добычу – покорность врагов, – мудрый царь не забыл и о своих верных воинах из малого отряда. Он не дал им золота или земель. Он наградил их иным – своим особым расположением. Он призвал каждого из них к себе и сказал каждому одно чудное, сокровенное слово. Слово такой силы и сладости, что сердца воинов преисполнились такой любовью к царю, таким восторгом, что им захотелось одного – умереть в его присутствии, раствориться в его славе.