так бывает? — Но оно может быть так, если ты этого хочешь.
У сфинкса не только — голова человека, у него также — женские груди;
можешь ли ты противиться женским прелестям? — Нет, не правда ли? — И
теперь отвечая, ты смеешься, и, желая прославить в себе жизненную и
материальную силу, хвастаешься своей моральной слабостью. Пусть будет
так, я позволяю тебе воздать эту почесть ослу Стерна или Апулея; я не
спорю, что осел имеет свои достоинства: он был посвящен Приапу, подобно
тому, как козел — богу Мендеса. Но предоставим ему оставаться тем, что он
есть, и постараемся узнать — твой ли он господин или ты можешь стать его
господином. Только тот, действительно, может обладать удовольствием
любви, кто победил любовь к наслаждению. Быть в состоянии пользоваться и
воздержаться, значит мочь дважды. Женщина порабощает тебя твоими
желаниями; будь господином своих желаний, и ты поработишь женщину.
Величайшее оскорбление, которое можно нанести человеку, — назвать его
трусом. Но что такое — трус?
Трус это тот, кто не заботится о своем моральном достоинстве и слепо
повинуется инстинктам природы.
Действительно, в присутствии опасности естественно испугаться и
попытаться убежать; почему же это считается позорным? Потому, что закон
чести ставит долг выше наших стремлений или страха. Что такое честь с
этой точки зрения? — Универсальное предчувствие бессмертия и уважение к
средствам, могущим к нему привести. Последняя победа, которую человек
может одержать над смертью, это восторжествовать над жаждой жизни, но не
вследствие отчаяния, а благодаря более высокой надежде, состоящей в вере
во все прекрасное и честное, по мнению всего мира.
Научиться побеждать себя — значит научиться жить, и строгости стоицизма
не были тщеславным чванством, но свободой.
Уступать силам природы — значит следовать за током коллективной жизни, т.
е. быть рабом второпричин.
Сопротивляться природе и покорить се значит создать себе личную и вечную
жизнь, освободиться от превратностей жизни и смерти. Человек, который
готов скорее умереть, чем отречься от истины и справедливости, поистине
жив, ибо он бессмертен в своей душе.
Целью всех древних посвящении было найти или образовать таких людей.
Пифагор заставлял своих учеников упражняться в молчании и всевозможных
воздержаниях, в Египте вступающих испытывали четырьмя элементами; и мы
знаем, каким чудовищным жестокостям подвергают себя факиры и брамины,
желающие достигнуть царства свободной воли и божественной независимости.
Всевозможные умерщвления плоти аскетизма заимствованы у посвящений в
древние мистерии, а они прекратились потому, что способные быть
посвященными не находили себе посвятителей, и руководители совести со
временем стали столь же невежественны, как и толпа; тогда слепым было
предоставлено следовать за слепыми, и никто больше не хотел подвергаться
испытаниям, которые приводили только к сомнению и отчаянию… Путь к
свету был потерян.
Чтобы что-нибудь сделать, — необходимо знать, что хочешь сделать, или, по
крайней мере, верить кому-нибудь, знающему это. Но разве могу я рисковать
жизнью и наобум следовать за тем, кто сам не знает, куда он идет?
Нс следует дерзко вступать на путь высоких знаний; но, если начал идти, —
необходимо дойти или погибнуть: сомневаться — значит стать безумным,
остановиться — упасть, отступить — броситься в пропасть.
Итак, начавший читать эту книгу, если ты ее понимаешь и хочешь прочесть
до конца, она сделает тебя монархом или безумцем. Делай с этим томом все,
что пожелаешь, ты не сможешь ни презирать, ни забыть его. Если ты чист, —
эта книга будет для тебя светом; если ты силен, — она будет твоим
оружием; если ты свят, — твоей религией; если ты мудр, — она урегулирует
твою мудрость.
Но если ты зол, — эта книга будет для тебя подобна адскому факелу; она
изроет твою грудь, разрывая ее подобно кинжалу; она останется в твоей
памяти, как угрызение совести; она наполнит химерами твое воображение, и
посредством безумья приведет тебя к отчаянию. Ты захочешь над нею
смеяться и сможешь только скрежетать зубами, ибо книга эта для тебя будет
подобна тому подпилку в басне, сгрызть который пыталась змея и который
испортил ей все зубы.
Начну теперь серию посвящении.
Я сказал, что откровение — слово (le verbe). Действительно, слово или
речь (la parole) покров бытия и отличительный признак жизни. Всякая форма
— покров слова, потому что идея, мать слова, — единственный смысл
существования