восстает
в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное». Кроме того, они
могли ссылаться на авторитет самого Христа: «…если пшеничное зерно,
падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет
много плода. Любящий душу свою погубит ее, а ненавидящий душу свою в мире
сем сохранит ее в жизнь вечную»*. Нигредо — это «малая смерть» посвящения
в мистерии. Идея эта, по-видимому, зародилась еще в доисторические
времена. У австралийских аборигенов, например, колдун в ходе инициации
должен испытать во сне смерть и возрождение. Алхимик на стадии нигредо
находится «в материнской утробе» и полностью замкнут на себе. Он
претерпевает мистическую «смерть», которую адепты отождествляли с
меланхолией — состоянием беспомощности и отверженности, духовного гниения,
в ходе которого искра жизни покидает тело и душу (аркан Таро Повешенный).
Изначальное «я», или Первоматерия, гибнет в черной агонии нигредо. Часто
проводили параллель между нигредо и Распятием, после которого Богочеловек
воскрес для жизни вечной. «Смерть» алхимика — это распятие в смысле
состояния «подвешенности» среди страданий. Символом ее служила
пригвожденная к кресту змея («…и как Моисей вознес змию в пустыне, так
должно вознесену быть Сыну Человеческому»*).
Итак, алхимик «умирает», сгнивая в меланхолической слизи. Но постепенно
начинается процесс целительного просветления: на него снисходит
«философская ртуть» — истинное вдохновение, искра Божия. Испарения,
выделившиеся во время путрефакции. витают над черным материалом в сосуде,
как Дух Божий витал над темными водами в начале Книги Бытие. Проникая в
Первоматерию, они одушевляют ее и создают эмбрион, из которого должен
будет вырасти Философский Камень. Этот процесс описывали как алхимическую
мессу. Текст мессы написал Николае Мельхиор — астролог венгерского короля,
живший в начале XVI века; однако параллель между Великим Деланием и
пресуществлением хлеба и вина в плоть и кровь Христову во время
католической мессы проводил не только он, но и многие другие алхимики.
Мельхиор писал: «Затем появится на дне сосуда могучий Эфиоп — черный,
обожженный, лишенный цвета, совершенно мертвый и безжизненный». «Эфиоп» —
это черная Первоматерия. «Его следует похоронить, смочить его же
собственной влагой и медленно прокаливать до тех пор, пока он не восстанет
в сияющем облике из лютого пламени. …Созерцай чудесное возрождение,
обновление Эфиопа! **».
Само собой, при нагревании сосуда испарения (дух) конденсировались в
жидкость,