Она с трудом встала и подошла к столу:
– Мира, минут 15-20 меня не трогать, срочно надо доделать кое-что, совсем забыла о времени. Что-то важное было?
– Нет, – ответил коммуникатор вежливым голосом, – просто хотела предложить гостю что-нибудь к кофе, как-то неудобно получилось, я не знала, что у Вас встреча, не купила ничего.
– Не переживай, гость взрослый дядя, одними твоими печеньками его не прокормишь, так что без лишней суеты, – усмехнулась она.
Мира на том конце провода рассмеялась:
– Хорошо, я поняла, 20 минут тишины обеспечу. Спасибо.
– Господи, мне-то за что? – удивилась ведьма.
– Вы добрая, шеф, – тихо сказала девушка и отключилась.
Ведьма только развела руками:
– Я добрая ведьма, это хорошо. А теперь поработаем.
Она достала из чёрного рюкзачка кожаную книжку, перевязанную лентой, и принялась быстро листать. Страницы, уже давно не белые, были густо исписаны мелким почерком, пёстрые от картинок, каких-то символов, стрелочек, табличек, топорщились от вклеенных позднее листочков. Пару раз пролистав тетрадь, она нашла несколько страниц с каким-то частоколом символов и небольшими пометками на русском, вытащила из-за корешка чёрный карандаш, скинула пиджачок, задрала рукав шёлковой блузки по самое плечо, и, что-то шепча, стала быстро и уверенно чертить ровные палочки, закорючки и прочие непонятные витиеватости прямо на коже. Карандаш оставлял странный толстый чёрный след, больше похожий на след фломастера. Потом она спрятала карандаш, накрыла рукой надпись и что-то проговорила, медленно провела по руке, как будто стирая надпись, и она действительно заметно поблекла, как будто впиталась: сероватыми стали буквы на покрасневшем предплечье.
– Теперь для тебя, любимый, – сказала она шёпотом.