Бабушка так и стояла. Малышка улыбалась ей и болтала ножками. А он истерил внутри себя от того, что видит и чувствует. И ещё ему запретили вставать, иначе бы он метался из угла в угол, как загнанный зверь. Как он шагами мерял свой офис ещё несколько недель назад, кажется, протоптал целую тропу в камне. Не мог понять, стоит ли идти, не пошлёт ли она его за тридевять земель, где ему самое место после того, что он сделал. Или не сделал. Поверит ли его снам и всему тому, что после них? А она только: «я ждала». И улыбка. Родная такая. И всё как будто оборвалось внутри. И с души камень, и с плеч гора, и хочешь на колени падай и прощения проси, хочешь на руки бери и неси, куда хочешь. Хоть разорвись. И уже понимаешь, что действительно ждала. Не как шеф на планёрку. А всю жизнь ждала. Всё простила, любит.
Как вот это всё вместить в себе? Как принять? Какая же буря в это время внутри… А ты мужик и тебе вроде как нельзя… Ну, точнее не положено вот это всё. Эмоции эти. Ты же не гламурный дизайнер Сашка. Ты кузнец… Всего чего угодно, но только не своего счастья.
«Всё так, хороший мой. Впусти любовь в своё сердце. Сейчас».
Холодок опять пробежал по спине.
«Всем страшно. Но разве тебе с ней страшно?»
Он затряс головой. Нет, конечно, с ней наоборот.
Да! Точно! С ней как раз не страшно вообще. Он сам удивился тому, что впервые в жизни обнаружил такую простую, но очевидную для самого себя вещь. А ведь ему с ней никогда не было страшно. За неё да. А с ней… Они прыгали с парашютом, ночевали в лесу, бродили до зари по всему городу, залезали на самые высокие крыши. Как многие в юности пробовали мир на прочность. Как будто не дышалось и не жилось без адреналина. Тем более, без неё. А без неё была какая-то тягучая тоска и какая-то пустота. Вроде и занят всё время, буквально сутки напролёт. А что-то не то. Ничем себя не наполнить.
«Вы – одно, хороший мой. Одна душа».
– Одна душа, одна душа, – повторил он вслух, как будто иначе никак было не дойти до понимания.
Она вздрогнула и повернулась. Пламя свечей мгновенно утихло, превратилось в слабые огоньки.
– Что ты сказал?
– Одна душа…
Она села на траву возле могилки и прислонилась к камню.