По иронии судьбы, у неё был такой же, ровно с тем же умением, поднимать только одну бровь в знак удивления. Вторая была как мёртвая. Их бесконечно забавляло это сходство и вызывало море завистливых злых шуточек у их университетских друзей, типа они так стремятся подражать друг другу, так изо всех сил демонстрируют своё сходство и единство как пары, что это противно. А они не обращали внимания. По началу. А потом всё рухнуло. Знать бы тогда. Видеть. Уметь то, что она умела сейчас. Сейчас… Сейчас бы всё было иначе. Сейчас у них всё было бы общее, в том числе этот офис.
– Не такой уж я и старый, – чуть игриво сказал он, разламывая шоколадку на маленькие кусочки прямо в упаковке. – А седина…
– … тебе к лицу, к тому же её ещё разглядеть надо, – закончила она, и почувствовала, как краснеет.
Он не сводил с неё глаз, а она перестала моргать и тихо тонула. Весь мир исчезал, как и раньше. Она ничего не видела, кроме его глаз. Да и он тоже. Она как всегда отвела глаза первой, в очередной раз до глубины души поразившись силе хранителя и какой-то безапелляционности, с которой всё её существо доверяло ему и его магии. Причём ключевым словом было «доверие». Иначе воину и его хранителю попросту не выжить. Она вдруг поняла, что не дышит, попросту забыла. Едва улыбнувшись, она опустила глаза и выдохнула, отпила глоточек кофе.
– Ты просил о помощи. Это хорошо, потому что теперь я могу помочь.
– Эээ, щас не понял. Вообще я думал, что мой визит будет для тебя сюрпризом, жаль не вышло. Но я действительно хотел с тобой поговорить, кое о чём, что не даёт мне покоя.
– О снах. Они пугают тебя…
– Ты меня тоже пугаешь немножко. Откуда ты всё знаешь? Хотя, если сны – правда, тогда… – сказал он, поднимая кружку не за ручку, а обхватив своей большой рукой прямо так.
– Твои сны меня тревожат.
– Ты видишь то же, что и я? – удивился он.
Она отрицательно покачала головой:
– Я вижу, что ты меня зовёшь во сне, вижу твоих врагов, вижу, какое воздействие они на тебя оказали. Кое-что могу устранить, когда ты просишь о помощи.