Бремя времени нужды. Изобильность дара. Источник Мимира
Вырезаем, выжигаем, истребляем, изживаем
Бремя времени нужды нам кровь с водой в тягучий тлен промозглой тины превратил
Метаморфоза буйства терпкого рассудка заменит жар от пламени неистовства безумства.
Бремя времени нужды определяется строго детерминированной проявленной формой-телом. Форма-тело проживается на уровне горизонтали как самоорганизующаяся система, которой не требуются маски надзирателей.
Вмешательство призрака театральных грез достигатора не имеет власти по отношению к проявленной форме, так как строгая обусловленность природы «бревна» пройдет по циклу смерть-нужда-голод вне зависимости от превосходной последовательности заблуждений поблескивающего на сцене сценариста и бесперебойного двуликого артиста. Это есть данность психической обустроенности материальной природы.
Природа «бревна, деревянного мужа» с момента проявления в Мидгарде имеет уже электрически-раздражительный агрессивный механизм защиты и нападения, как это описано в «Философии природы» Гегеля: «Электричество появляется всюду, где два тела соприкасаются друг с другом, особенно же при их трении. Электричество находится, стало быть, не только в электрической машине: каждое давление, каждый удар вызывает электрическое напряжение, но условием последнего служит соприкосновение»35 и силой сопротивления (Наутиз) как стремлением конечного противостоять любому давлению, способному привести к утрате существования, что описано в «Этике» Спинозы: «Чистым утверждением может быть только бесконечное („Этика“, часть 1, теорема 8, схолия). Всякая конечная вещь имеет границы (часть 1, определение 2) и может быть разрушена (часть 4, аксиома) другой вещью, имеющей ту же природу. Это и обрекает ее на сопротивление. Существовать значит настаивать на своем существовании (силиться быть и быть как можно дольше), но это и есть сопротивление»36. Соответственно, сопротивление есть дар к выживанию модуса самосозерцания, но не личная воля Недо-Я. Форма детерминирована темпераментом, динамическими аспектами данности, врожденными свойствами нервной системы, включающими как энергоресурс, так и обменные процессы, предопределяющие процесс формирования ритма, функционирования и взаимодействия, усугубляющиеся постепенной инфляцией бесперебойника и средовой каузальностью Утгарда.
Условно эксплуатируя материальную данность, меняя право обладания на «МОЕ» (в том числе и форма-тело, покидающее Мидгард без запроса на раздел имущества и без согласия «правообладателя»), избранный идолами двуликий артист занимается поисками разделенно-высокопарного предназначения или миссии суфлера тревожно-дельного спасителя. То, что суфлер нарекает предназначением, есть удел нужды и сопротивления. Разумная форма будет вынуждена делать то, что роком предназначено и детерминировано генотипическими характеристиками, не заботясь о патологически-вздутом мире бесперебойного сценариста.
Циркуль вращает веревку пародий
Рубит останки диктата горения плотской статуи в неволе Орлога
Режет пенистые паутины на двуглавые распри
рулевого насмешника коварства и скупца
от дара Божества.
Щедрые, смелые
счастливы в жизни,
заботы не знают;
а трус, тот всегда
спасаться готов,
как скупец – от подарка.
(«Речи Высокого», строфа 48)
Щедрые – природа дара Божества изобильна, неотделима, изливается каждым вздохом. Тот, кто познал природу дара, – вместил в себя Все, оттого и счастлив. Трус несчастьем томим, недостаток и горечь в мучительном горестном духе, заточенным в алчности муки, в распрях от света гонимый, смерти боится и битв избегает, вздыхает сокрушенно, кровь на повязках («завязанные глаза») невзгоды за истину видит и рвется к обладанью на злоключения погибель.
«Не доверяй рабу своевольному» («Речи Высокого», 87)