Изгнание с древа
Часть и целое – это абстракция, это игра блудного ума, которая из целого выделяет часть. Есть только целое и его проявление как часть. Когда происходит разделение в отождествлении себя с отдельной частью – происходит изгнание с древа. Это лишь видимость разделения и эта видимость укрепляется в наваждении одержимостью телом и его обслуживанием, а счастье от насыщения органов чувств подобно назойливому гостю64. Видимость разделения порождает недостаток и, соответственно, назойливое желание стать больше, поглотив в себя соблазнительное изобилие могущества и накопленной невместимости ввиду невозможности утолить жажду. Отделенность от источника – причина болезни и чирья65. Когда мы видим появление и исчезновение явления, то мы видим отсутствие смысла существования явления вне целого, так же, как и существование листа без древа, однако природа Недо-я крайне зациклена на стяжании уникальности и тщеславия.
Исчезнуть в идее, никогда не разделявшись багряными бликами с ненайденным Богом, меняющим лики за фантомами форм и неназванных забвений праха под сияющим мостом.
Воздухом единым вновь кружить, как луч напева солнца на ресницах;
Виться обожанием от искр высот безмерной
притворно-наигранной жизни,
Взмахом крыла орла над мостом порхать в сиянье месяца безбрежностью нимф океана
из меда мудреца,
Вернувшись из сна в лоно единого Ока возлюбленного Божества в пылающей лаве страсти изумленного от неистовой пощады одержимости наивысшим
счастьем прохлады копья от ухмылки голограммы космогонии огня.
Мечты сольются в прах пред мелодией ритма извечной песни Бытия, где танец есть проявленность неизреченного и эхом жизнь чарует нерожденного.
Ты есть тотальность бытия в триедином проявлении Божества: осознание Один (дыхание жизни, душа) – Вилли, воля, потенциальность (сознание, Логос) – священный, Ве (проявление Божественного, манифестация сокрытого в вечности), а не подмена владельца недо-Я вымышленной мозаикой личностного присвоения сущего. Но даже эта тотальность ограничена, потому что она названа. А то, что названо, уже ограничено.
Истязание Божества в акте творения есть манифестация Сущего во множественности. Это самосознание Бога, а не персоны и на него наложены индивидуальные качества (монады). Бог может знать себя только внутри индивидуального сознания. Каждое отражение – модус самосозерцания Бога. Логос не отделен от Абсолюта, это его Воля (Вилли), первичный импульс проявления – осознающее Бытие Самое себя в высшем триединстве.
«Это точка в нас, которой НЕТ, но которая центральнее, важнее и весомее, чем все, что есть, – говорит Джемаль. – Она и есть субъект». Это РОЖДЕНИЕ СУБЪЕКТА. «В нас есть частица Божьего Духа, та частица, которая вложена творцом в Адама, чтобы он эту частицу нетождественности унес с собой в бушующее море бытия и там бы бросил бытию вызов, исходя из противостояния сознания как частицы Духа Божьего и антисознания».66
Пред кем ты выслуживаешь, претворяя цепь в услужливость?
Иль чужим оброком прислуживаешь Року, не ведая законов предвечного источника судьбы?
Приобретая облыжно дух воинственного Логоса, ты лишь обслуга генератора лживо-буржуазного хохота. Приобретая дух, ты мертво-блаженным призракам роешь могилы для вымышленной жизни святого глупца, поправшего сущее владением бытия: «потерянность есть универсальная ситуация субъективного духа»67. Миражи пляшут пред миражами плясками маскарада рьяных покойников за звание на холме кургана призвания.
Осознание тьмы не удел того, кто поет мелодию тени тюрьмы.