Солнечный луч одновременно развеселил и насторожил Петера. Он не был суеверен, подобно умнейшему еврею Эйнштейну и глубоко почитаемому им учёному – основателю немецкой классической философии Иммануилу Канту. Подобно Людвигу Фейербаху он долгое время был убеждён в могуществе разума. Но практика – основной критерий истины – призывала к осторожности. За его крепкими плечами была экспедиция на Тибет, третья из руководимых Эрнстом Шеффером экспедиций в столицу – закрытый для чужаков город Лхаса. Фюрер не жалел средств на исследования мистических практик Востока и особенно тибетских. Считая Тибет таинственной прародиной ариев, он увлёк «Чёрного герцога» – Гиммлера идеей постоянной связи с подножием горы Канченджанга, где предполагалось нахождение одного из входов в таинственную Шамбалу. Встреча двух свастик предполагала не только колонизацию Тибета, но и последующий союз Гитлера с великими магами для завоевания Человечества.
Петер провёл несколько недель у подножия горы. Была возведена ветроэнергетическая установка для питания электрическим током радиостанции, установлены контейнеры с радиоаппаратурой и мощные аккумуляторы, страховавшие на случай безветрия. Строительство завершилось небывалыми мерами безопасности: подходы к станции были заминированы так, чтобы при проникновении ненадлежащих лиц взрыв вызывал лавину, уничтожавшую и ретранслятор, и нарушителей.
Но то, что произошло в священном месте Ярлинг, перевернуло представления Петера фон Остена об устройстве мира и внесло значительный вклад в его представление, во-первых, о гносеологии как науке, исследующей отношения между субъектом-исследователем и объектом познания – исследуемым объектом, и, во-вторых, о «прогрессивности» национал-социализма как идеологии и её основной идеи ограниченности жизненного пространства, имеющей черты страсти, зовущей к действию.