Начинавший замерзать на заснеженной вершине штурмбанфюрер осклабился:
– Ты хочешь сказать, что мы должны совершить ещё одно восхождение?
Рука его потянулась к кобуре. Кхас перевёл его слова старому шерпу. Тот отрицательно покачал головой.
– Нет, Хозяин, это не будет трудно. Дух горы бережёт её Брата и помогает вошедшим в Ярлинг. Все не нужны, только следящий за механическим оком.
Он ткнул пальцем в аппаратуру Краузе.
– Лейтенант, Вы умеете нажимать на кнопки? Эрнст нам понадобится здесь.
Петер часто снимал на камеру младших офицеров зондеркоманды. Особенно ему нравились обнажённые тела во время медицинских и гигиенических процедур. Ребята были как на подбор: от грудино-ключично-сосцевидных мышц до икроножных всё развитое тело ложилось на холст живописца как образец задумки Всевышнего.
– Да, штурмбанфюрер, я справлюсь! Но… какую гору мне необходимо дополнительно покорить?
Кхас жестом пригласил обойти вершину по периметру. Брюнс и Петер последовали за ним. Увиденное также просилось на полотно. Через уходящую вниз лощину в нежно-фиолетовом тумане виднелась копия той горы, на которой находились офицеры, шерпы и непальцы с лошадьми и поклажей. Никто не сомневался в её реальности, но кисельный характер подрагивания материи, её составлявшей, наводил на мысль о мистификации.
– Это Брат Горы. Хозяину и гостям лучше одеться в тёплое, потребуется некоторое время, – продолжил почти голый кхас.
Стали развьючивать лошадей и доставать палатки и верблюжьи одеяла.
– Фон Остен, как полагаете, почему не мёрзнет этот урод? – Брюнс закутался под подбородок в тёплое одеяло.
Петер обратился к оборванцу:
– Тебе не холодно?
– Лицо господина не мёрзнет?
– Нет! – Петеру нравился ход мыслей кхаса. Он понимал, каким будет ответ.
– Дух Горы сделал всё моё тело как лицо господина.