Глава 11
Хелен заперлась в своей комнате, приказав не беспокоить ее. Она хотела полностью погрузиться в писанину О’Брайана, а после вычеркнуть его из своей жизни навсегда. Если Кэтрин ее не обманула, то О’Брайан скоро умрет, и Хелен будет абсолютно счастлива.
Она прислушалась к своим ощущениям, представив похороны Кита: весь аристократический мир соберется на кладбище возле церкви. Его друзья и близкие, одетые в черное, будут рыдать и причитать.
Обязательно будет лить дождь, ведь небо будет плакать вместе со всеми, холодными каплями стирая слёзы присутствующих. В первых рядах будут стоять все О’Брайаны и Гастингсы, включая Мэри с младенцем, а Кэтрин будет распорядителем. И ей будет не до слёз.
Хелен вообразила обитый зелёным бархатом гроб с серебристыми вензелями и мёртвого, будто спящего Кита О’Брайана.
Хелен так явственно представила это мероприятие, что ее замутило. Она помнила запах смерти во время практик с Арканом Смерти, но никогда не могла вытерпеть его долго. Она часто прибегала к таблеткам от тошноты, дабы не потерять сознание прямо там, на кладбищах, и не застрять в междумирье.
Хелен стало тревожно, она не могла почувствовать себя счастливой, воображая похороны Кита. Возможно, она так верила в его долгую жизнь, что осознание того факта, что О’Брайан скоро исчезнет, не приносило ей удовлетворения. Да, Хелен перегорела. Она страстно желала смерти своему любовнику, но сейчас, спустя столько времени, когда она почти у цели, она не испытывает того торжества, которое должен испытать человек, когда его враг повержен.
Хелен хотела ощутить вкус победы, посмаковать яркий букет на языке, – но не могла. Ее эмоции и чувства будто застыли, и на смену жгучей ненависти пришла пустота.
Девушка села на кровать и достала следующее письмо из стопки. Оно тоже выглядело сильно потрёпанным.
Хел,
Ты куда, черт возьми, пропала?
Я поднял все свои связи, даже замминистра вызвался мне помочь.
Я опросил каждую собаку в Лондоне и каждый раз натыкался на ложные координаты.
Я был в вашем поместье во Франции, но оно выглядело заброшенным и ваш смотритель сказал, что вы тут не живёте.
Я был почти во всех домах ваших знакомых во Франции, но никто не слышал ни о тебе, ни о твоей семье.
Я очень зол и устал.
Мои поиски до сих пор не увенчались успехом и письма к тебе не доходят.
Ты же любишь меня, Хел, так какого черта ты меня игнорируешь?!
Прости меня, прости меня, прости.
Сколько раз я ещё должен унизиться?
Я очень прошу тебя, вернись домой.
С любовью,
Твой очкастый Придурок.
Хелен невольно улыбнулась: ее умилило, как О’Брайан закончил письмо своим школьным прозвищем, но она по-прежнему не верила ни единому его слову. А что если Кит не врёт, а смотритель действительно так ему и сказал? Хелен решила поговорить с ним при первой же возможности.
Хелен прочла ещё несколько писем. Все они были одного содержания: со словами любви и просьбами простить. В каких-то из них О’Брайан, казалось, угрожал, в каких-то чувствовалась его усталость – когда он в очередной раз натыкался на ложное местоположение Хелен.
Иногда письма были заляпаны чернилами и виски, кое-где даже оказались прожженные сигаретами участки.
Дорогая Хелен,
Я долго тебе не писал, я понял, что спустя столько месяцев это бесполезно.
Все мои письма вернулись назад.
Кэтрин и Эдд говорят, чтобы я попытался жить дальше.
А я всё тешу себя надеждой, что ты вернёшься.
Я поступил в Академию при министерстве, да-да, без экзаменов.
Да, я так и вижу твоё лицо и слышу, как ты цокаешь языком, но ты как Дюпон должна понимать, что связями нужно пользоваться.
Как у тебя дела? Как ты?
Прошу тебя, ответь хотя бы на это письмо.
Всё ещё твой,
Кит
«И зачем я это всё читаю? – Хелен отложила письмо и откинулась на подушки. – Зачем я снова через это прохожу?»
Письма О’Брайана разбередили старые раны, заставляя снова проходить через все унижения и боль. Хелен попыталась взять себя в руки, сделала дыхательные упражнения, но всё было тщетно. Она никак не могла расслабиться, зная, что в этой злосчастной коробке лежат ответы на все ее вопросы.
Пересилив себя, она вытащила очередное письмо.
Привет, Хел
Я твёрдо решил бросить пить, но курить бросить пока не могу.
Алкоголь мешает моим тренировкам и обучению, и мне грозит отчисление после нескольких прогулов без уважительной причины.
Мне никто не нужен кроме тебя, веришь или нет, я не прикоснулся ни к кому после тебя.
Ты мне снишься, там мы вместе, как раньше, и я уже схожу с ума.
Я просыпаюсь и мечтаю никогда не просыпаться, лишь бы быть с тобой.
Я очень скучаю по тебе, я готов ждать тебя вечно до тех пор, пока ты не вернёшься и не скажешь мне, что я больше тебе не нужен.
Я тысячу раз пожалел, что не открылся тебе раньше.
Видимо, мне нужно было потерять тебя, чтобы это понять.
Прости меня, я люблю тебя. Сильнее с каждым днём.
Вернись ко мне, я не могу без тебя.
Кит
У Хелен перехватило дыхание. Письмо исходило такой болью и искренностью, что она почти поверила в них. Ей очень хотелось поверить. Но она не могла. Она не могла найти в своей душе ни капли сострадания, ни капли любви, ни капли тепла к О’Брайану. И дело не в том, что она не верила ему, а в том, что Хелен разучилась чувствовать. Сейчас она ощущала лишь безысходность. Как будто бежишь в пустыне к виднеющемуся вдалеке оазису, а оказывается, что это мираж. Почему О’Брайан оттолкнул ее сразу, почему не поверил ей? Ведь они могли быть сейчас вместе!
Хелен тряхнула головой: нет, не было бы никакого «вместе». Не было бы «долго и счастливо», ибо Кит еще несколько лет просил бы прятаться, а Хелен бы не смогла. Она устала жить во лжи и выглядеть как вор. Как вор, который крадет внимание и любовь Кита, хотя она имела полное право заявить свои права на него. Хелен бы с разбитым сердцем смотрела спустя годы на то, как Кит ее бросает и заводит жену и детей.
Нет, не было бы счастья. Не было бы счастливого конца. Всё сложилось как нельзя лучше. Ведь благодаря пережитой боли Хелен стала поистине могущественным практиком с крепкой волей и сильным магическим полем.
А теперь с Кристаллом Жизни ей больше ничего не страшно. Сама Смерть будет считаться с ней.
Взгляд Хелен зацепился за следующее письмо:
Хелен,
Я, наконец, узнал, кто сдал наши фото в газету.
Прости, мне так жаль, что я был слеп и глух.
Ты была права, ты была так чертовски права.
Это была Мэри, вместе с ее подругой-фотографом.
Она призналась мне в одной из наших ссор, что решила таким образом отомстить, узнав о нашей связи.
Будь спокойна. Все фото я приказал уничтожить.
Расследование по нашему делу теперь официально закрыто и Мэри привлекут к ответственности.
Прости, я не знаю, что ещё мне сказать. Я сам же и разрушил наши отношения.
Я пригрел змею-Мэри на груди.
Я потерял тебя, я потерял лучшего друга: Эд встал на защиту сестры.
Люблю тебя,
Кит
У Хелен перехватило дыхание: она ведь знала, что Гастингс не так проста! Для достижения цели она не побрезговала использовать такие грязные дешёвые приёмы. Что ж, радует, что О’Брайан хотя бы сейчас осознал это.
Хелен взяла одно из последних писем, лежащих на дне коробки. Оно было совсем свежее, без почтовых печатей. Видимо, О’Брайан просто вложил его в коробку.
Привет, Хелен
Это моё последнее письмо к тебе.
Я думаю, если ты его читаешь, значит меня уже нет и Кэтрин передала тебе эту коробку.
Прости, что воспользовался тобой и украл наработки твоего отца. Возвращаю и тетрадь и отдаю тебе Патент на использование Кристалла Сна с моими извинениями.
Да, вначале я был с тобой только из-за исследовательских наработок твоей семьи, но после я и не заметил, как влюбился в тебя по-настоящему.
И да, я всё знаю. Я думаю, ты понимаешь, о чем я.
И знаешь, у меня нет злости.
Я заслужил, я заслужил это наказание и понесу его с достоинством.
Я унесу эту тайну с собой в могилу.
Я даже не могу представить, сколько боли я тебе причинил, раз ты решилась на этот поступок.
Я готов умереть, чтобы ты жила. Пожалуйста, живи долго, Хелен Дюпон.
Живи долго и надеюсь, моя смерть принесёт тебе долгожданное счастье и спокойствие.
Я буду искать тебя во всех моих последующих жизнях и любить тебя.
Я уверен, что в каждой моей следующей жизни ты будешь занимать особое место в моём сердце.
Будь счастлива,
Кит О’Брайан
Хелен затрясло. Воспоминания годичной давности всплыли в сознании. Осознание происходящего теперь полностью накрыло ее с головой. Что же ей теперь делать?