выше, в основе каждой из них лежит одна и та же модель мiра. Без знания основы нет смысла приступать к частностям, а зная основу, в частностях можно разобраться и самостоятельно.
Во-вторых, потому что подобный анализ лучше проводить в рамках курса истории философии или религии, а еще лучше — на факультете китайской, японской или тибето-монгольской филологии. Религия и философия все-таки разные вещи, тем более, что и нас с вами в данном случае интересует не философия в целом, а только эзотеризм, то есть одна из философий или, скорее, один из компонентов любой философии, доля которого может быть больше или меньше.
С точки зрения эзотеризма, кстати, ничто не может быть представлено в виде доли целого, равной ста процентам или нулю: во всяком целом есть место для чего-то иного, чаще всего — прямо противоположного. Этот принцип эзотеризма выражен практически во всех древнекитайских книгах, а в И Цзин — особенно: недаром она называется «Книгой Перемен», то есть постоянного изменения от ян к инь и обратно.
Какова же доля эзотеризма в основных школах китайской философии?
Конфуцианство
Конфуцианство — это главным образом учение для экзотериков, то есть для «внешних»: для простых людей, не ученых. Конфуций же подчеркивает, что обращается именно ко всем без различия возраста, социального положения и уровня образования.
Для обеспечения мiровой гармонии предписывалось просто соблюдать ритуалы (ли), разработанные на все случаи жизни. Несоблюдение ритуалов приравнивалось к нарушению космического равновесия и действительно было таковым. Правда, объяснять смысл ритуалов своим «внешним» последователям Конфуций и его ученики не считали возможным, ибо для того, чтобы понять их, требовалась ученость. К ученым в Китае всегда было особое отношение, и они как бы естественно образовывали элиту, обладавшую знанием, недоступным для непосвященных. Элите же, то есть ученым, предписывалось изучать наследие древних, ибо те «знали смысл всех вещей», и задача ученого состояла только в том, чтобы в него проникнуть. Однако им и самим далеко не всегда удавалось обнаружить этот тайный смысл в древних книгах, прежде всего потому, что нередко его там просто не было (вспомним слова Ю.К. Щуцкого об И Цзин). И тогда они — и в этом их заслуга — садились писать очередной комментарий, вкладывая туда свой смысл…
Тексты Конфуция недавно были впервые изданы на русском языке. И, хотя язык перевода местами хромает, желающие могут обратиться к альманаху «Рубеж» N 1/92, cc. 259-310. О Конфуции есть книга