Ориген успел все же сформулировать ряд положений, не только повторяющих уже известные нам космологические и иные представления, но и позволяющих осмыслить их по-новому. Так, Ориген признавал существование не только нашего «уникального» мiра, но бесконечного множества мiров, сводя тем самым страшноватый вопрос о конце света в целом к вопросу об исчезновении всего лишь одного из этих мiров, к тому же наверняка не самого важного. Многим ли отличается этот постулат Оригена от наших сегодняшних взглядов?
Подробный анализ философии Оригена — предмет истории философии, а не наших занятий. Упомянем, однако, еще один его постулат, о добре и зле. Зло — не самостоятельная сила, а всего лишь недостаток добра в каком-то определенном месте и времени («ошибка технологии», нарушение космического равновесия). Отсюда простое и ясное понимание Спасения как восстановления нарушенного равновесия. А раз так, значит, и Диавол спасется, ибо его светлая сущность (ведь она была!) в конце концов восстановится в первоначальной чистоте.
Этот постулат, расширенный до понимания обязательного Спасения всех, называется апокатастасис (греч. «восстановление» как воскресение всех и вся).
Крупнейшей фигурой среди «отцов церкви» того времени, безусловно, является Блаженный Августин, путем долгого поиска нашедший в христианских догматах, а точнее, вложивший в них тот глубокий смысл, которым, как с тех пор считается, они обладали изначально.
Бл. Августин (Aurelius Augustinus, 354-430). Сын римлянина и христианки, он сначала был манихеем, потом увлекся греческой философией (скептики, неоплатоники). В 32 года принял крещение, в 41 стал епископом Гиппонским.
Для нас особенно интересны два его постулата: о Граде Божием и о Спасении.
«Два Града созданы двумя видами любви, а именно: земной — любовью к себе вплоть до пренебрежения Богом, Небесный — любовью к Богу вплоть до забвения себя» (О Граде Божием). Град Земной — это сообщество обычных людей, неверующих или даже верующих, но «больных», т.е. обремененных грехами и суетой. Град Небесный — это сообщество праведных, незримая истинная Церковь.
Это — не только начало богословского представления о Церкви торжествующей (христианский эгрегор) и Церкви воинствующей (живущие христиане), это и начало эзотерического христианства, цель которого сродни цели буддизма Махаяны: путь к Спасению открыт для всех, все экзотерики могут стать эзотериками, и для Спасения всей Земли лучше, чтобы они ими стали.
Правда, собственный опыт говорил Августину, что одних только человеческих