что видел его.
— Теперь пойми:
ВСЕ, ЧТО ТЫ ПЕРЕЖИВАЕШЬ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ ЭТОГО НЕ ПЕРЕЖИВАЕШЬ.
— Этот грабитель все еще жив.
— В тот день рядом с тобой было существо с Марса.
Существа с Марса слышат только ультразвук и видят свет только очень высокой частоты. Других чувств у них нет. После ограбления он, вероятно, сказал бы тебе: Слушай, ты заметил, какую страшную радиацию испускал этот пузырь? (Смех.) — Все, что переживает живое существо, создается исключительно этим существом. Оно является единственным источником этого переживания.
— Но что-то должно быть снаружи!
— Есть такая теория, что снаружи находятся стимулы, — ласково говорит Мишель, — миллиарды каждую миллисекунду. Но то, как ты их переживаешь, — это твой вклад во Вселенную.
— Но я не выбирал быть ограбленным.
— Никто за тебя не выбирал. Ты и только ты создаешь способ, которым ты переживаешь вещи.
— Хм…
— Выбрал ли ты, видя приближающегося человека, одолжить ему сотню долларов?
— Нет!
— ПРОСНИСЬ, ХЭНК!
— Я не понимаю.
— В Нью-Йорке в тот день было восемь миллионов человек. Двадцать из них, возможно, были ограблены. Все остальные 7 999 980 человек ухитрились этого избежать. Ты ухитрился быть ограбленным.
— Хм …
— Спасибо.
(Аплодисменты.) — Фрэд. Возьми микрофон.
— У моей жены рак. Я переживаю ее рак. Я несу за это ответственность?
— Да, Фрэд.
— Это говно! Как я могу отвечать за рак у моей жены?
— Ты несешь ответственность за создание переживания определенного поведения своей жены, которое ты называешь, по соглашению с другими, болезнью под названием рак.
— Но не я вызвал рак.
— Слушай, Фрэд, я понимаю, что то, что я говорю, плохо вяжется с твоей системой верований. Ты сорок лет усердно трудился над созданием своей системы верований, и я понимаю, что сейчас твой ум открыт настолько, насколько он вообще может быть открыт. Сорок лет ты верил, что вещи случаются вовне, а ты, пассивный, невинный, посторонний являешься ЖЕРТВОЙ-автомобилей, автобусов, биржевых кризисов, невротичных друзей, рака.
Я понимаю. Каждый в этом зале жил в той же системе верований.
Я — НЕВИНОВЕН, ВНЕШНЯЯ РЕАЛЬНОСТЬ — ВИНОВНА.
НО ЭТА СИСТЕМА ВЕРОВАНИЙ НЕ РАБОТАЕТ!
ЭТО ОДНА ИЗ ПРИЧИН, ПО КОТОРОЙ НЕ РАБОТАЕТ ВАША ЖИЗНЬ!
Реальность — это твое переживание, и ты являешься единственным творцом своего переживания. Марсия?
Спасибо, Фрэд (аплодисменты).
Возьми микрофон, Марсия.
— Мне очень жаль, но я думаю, что ты играешь словами. При нормальном использовании слов, если у человека жена заболевает раком, ее рак имеет какую-то причину, и это явно не Фрэд.
— Я это признаю.
— И большинство людей сочтут бессмысленным сказать, что Фрэд создает рак у своей жены.
— Я понимаю. Верно, что с женой Фрэда произошли определенные физические перемены, которые, как мы знаем, создал не Фред, и которые сегодня называются раком. Но понимаешь ли ты, что реальность Фрэда, переживание Фрэдом рака жены, может существенно отличаться от чьей-то еще. Некоторые люди могут радостно умирать от рака, да-да, радостно переживать рак, хотя большинство и не могут. И если ты, Марсия, переживаешь рак жены Фрэда, как тяжелую, ужасную вещь, ты должна знать, что это ты создаешь ее такой, это ты создаешь этот частный случай рака в своем переживании.
(Тишина.) — Ага, — говорит Марсия наконец, — я начинаю понимать, к чему ты клонишь.
— Предположим, племя индейцев встречает человека, который ходит, распевая и заявляя, что разговаривает с Богом. Они принимают его за святого и отпускают. Мы же называем его шизофреником и сажаем под замок.
МЫ СОЗДАЕМ шизофреника. Ирокезы создают святого. Кто-нибудь еще может создать мессию. Кто бы что ни создал в своем переживании, он несет за это ответственность.
— Я начинаю понимать, — говорит Марсия, — но, пожет, есть какие-то вещи, пространство, время, атомы или, скажем, различия между мужчиной и женщиной, которые реальны, одинаковы для всех?
-Конечно, они реальны, но ярлыки и переживания этих реальностей будут всегда различны. Ты не сможешь назвать ни одного аспекта пространства, времени или различия между мужчиной и женщиной, которые люди переживали бы одинаково, даже люди в этом зале.
-Я смогу, но мне неловко сказать.
(Смех.) — Скажи.
— Ну хорошо… У мужчины есть член, а у женщины нет.
— Все с этим согласны?
(Три или четыре нет.) — Что еще?
— О, — говорит Марсия, — они видели таких мужчин, каких я не видела.
— Ты права, будь ты проклята, они видели. КАЖДЫЙ ЕБАНЫЙ МУЖЧИНА, КОТОРОГО ОНИ ВИДЕЛИ, АБСОЛЮТНО ОТЛИЧАЕТСЯ