мне было шесть лет…
— СТОП! — снова кричит Дон. Он сходит с платформы и идет к Джону. — Социальная травма — это концепция, идея, обобщение. Что случилось, Джон?
— Я не могу сказать, — нервно говорит Джон, — я имею в виду, что это было довольно неприлично… настоящая социальная травма, и я не хотел бы говорить об этом в таких обстоятельствах.
— ЧТО ЗА ХУЙНЮ ТЫ ГОВОРИШЬ?
— Извини.
— Слушай, Джон, зачем ты встал?
— Я хочу прояснить свою тему.
— Прекрасно. Я понял. Какая у тебя тема?
— Моя тема — это необычная социальная травма, которая годами удручала меня, и…
— СТОП! Джон… слушай, Джон, скажи, что с тобой случилось, когда тебе было шесть лет.
— Я… хорошо… ну… когда мне было шесть лет, я наложил в штаны в церкви.
— И ТЫ ВСЕ ЭТО НОСИШЬ С СОБОЙ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ! (Громкий долгий смех) Джон вспыхивает и улыбается.
— Это верно. Я никогда не думал, что я смогу сказать… я чувствую, что избавился от этого. (Смех.) — Джон, какая у тебя тема? — спрашивает тренер, почему-то не улыбаясь.
— Я не знаю, — отвечает Джон, — все прошло. Теперь мне нужна новая. (Новый взрыв смеха.) — Только не здесь, Джон, — говорит тренер, возвращаясь на платформу, — здесь не церковь.
* * * — Таким образом, элементами переживания являются физические ощущения, позы, выражения лица, точки зрения, чувства, эмоции и образы прошлого. Если ты сохраняешь контакт по крайней мере с одним из этих элементов, можешь быть уверен, что ты жив. Да, Генриэтта?
Генриэтта, полная женщина лет сорока, встает и говорит дрожащим голосом:
— Мне очень жаль, но сегодня у меня такое ощущение, что меня бросили. Это обсуждение тем удручает меня.
Тренер быстро спускается с платформы и идет к ней.
— Ты чувствуешь, что тебя бросили? — резко спрашивает он.
— Да, -неуверенно отвечает она, -это обсуждение тем…
— КОГДА ТЕБЯ БРОСИЛИ, ГЕНРИЭТТА? — вдруг Кричит он.
— Я не понимаю, — оцепенев от ужаса, говорит она, — я имела в виду интеллектуально…
— Закрой глаза, Генриэтта, дай микрофон. Опусти руки.
— Но я имела в виду…
— Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ИМЕЛА В ВИДУ! Войди в свое пространство… Хорошо, Генриэтта. Когда тебя бросили?
Генриэтта внезапно начинает рыдать, плечи трясутся, лицо закрыто руками. Ассистент несет ей платок.
— Когда тебя бросили, Генриэтта? — резко настаивает тренер.
— Моя… мать, — произносит Генриэтта сквозь рыдания, — моя мать бросила меня с моей бабушкой, когда мне было девять лет.
— Что случилось, когда тебе было девять лет? — настаивает тренер. Он держит микрофон у залитого слезами лица Генриэтты.
— Она… бросила меня! Я говорила, что хочу с ней… но она меня бросила.
— Что случилось, Генриэтта?
— Моего отца посадили за несколько лет перед этим, и вдруг моя мать… сказала, что я должна жить с бабушкой… Но я не хотела. Я не хотела!
— Скажи это сейчас своей матери, Генриэтта!
— НЕ УХОДИ, МАМА, НЕ УХОДИ. Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ. ПОЖАЛУЙСТА, МАМА, ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ БРОСАЛИ!
— Генриэтта плачет тише и берет платок у ассистента.
— Хорошо, Генриэтта, — спокойно говорит тренер, — я хочу, чтобы ты точно рассказала мне, где ты была и что чувствовала, когда уходила твоя мать.
Генриэтта вытирает глаза и нос, ее голова опущена на грудь.
— Я была у бабушки на кухне. Она пыталась заставить меня есть пирожные. Я НЕНАВИЖУ ПИРОЖНЫЕ! Они лежали передо мной на тарелке, и мать сказала: Нана будет о тебе заботиться. Я начала плакать. Мать и Нана говорили мне, что все будет хорошо, а я чувствовала себя такой покинутой… такой беспомощной…
— Что именно ты чувствовала? — спрашивает тренер.
— Оцепенение, беспомощность, брошенность…
— Это концепции, а не чувства. Какие у тебя сейчас физические ощущения?
— Боль… такая боль… под сердцем, вот здесь, прямо здесь, — Генриэтта вызывающе смотрит на тренера и ударяет себя кулаком в грудь.
— Хорошо. Что-нибудь еще? Генриэтта закрывает глаза и думает.
— И… напряжение в шее и горле… я хочу говорить, но не могу.
— Хорошо. Где именно это напряжение?
— Здесь, — говорит Генриэтта и показывает на горло и на шею.
— Чувствовала ли ты эту боль или это напряжение до того, как ты встала и сказала мне, что ты чувствуешь себя брошенной на тренинге?
Генриэтта открывает глаза и смотрит прямо на тренера, как будто припоминая свои тогдашние переживания.
— Да, — говорит она, — да, это было, было.
— Хорошо, Генриэтта, спасибо. Если ты хочешь, ты можешь взять темой боль в сердце и напряжение в горле и шее, которые ассоциируются у тебя с брошенностью. Теперь