Все мышцы не напряжены. Какие мышцы?
— Руки, мышцы живота, челюсти… это так нехорошо!
— Он что-нибудь говорит тебе?
— Нет… он просто пинает меня… он называет меня дешевой сукой… он ругается, он пьян. Он пьян ВСЕ ВРЕМЯ!
— Что ты ему говоришь?
— НИЧЕГО! Я просто лежу… он пьян…
— Что бы ты хотела ему сказать?
— Это нехорошо… это нехорошо…
— СКАЖИ ЭТО ЕМУ!
— ЭТО НЕХОРОШО! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА МЕНЯ БИТЬ! Я НОШУ ТВОЕГО РЕБЕНКА!
— Хорошо. Что еще ты хотела бы ему сказать?
— Я ХОРОШАЯ ЖЕНА!.. Ты не имеешь права меня бить… это НАШ РЕБЕНОК!
— Какая у тебя поза, выражение лица?
— Я свернулась, колени у подбородка… я хочу защитить ребенка. Я плачу.
— Хорошо. Какие отношения или точки зрения?
— Это нехорошо. Это нехорошо. Если бы он только изменился. Если бы только перестал пить.
— Почему он тебя пинает?
— Он пьян… он вне себя…
— Хорошо. Почему он тебя пинает?
— Я не знаю… Я ЛЮБЛЮ ЕГО!
— Это прекрасно. Заня, почему он тебя пинает? Заня, всхлипывая, несколько секунд стоит с опущенной головой.
— …Я не знаю… он взбесился…
— ЗАНЯ, ПОЧЕМУ ОН ТЕБЯ ПИНАЕТ?
— ОН ПЬЕТ! Я ГОВОРЮ ЕМУ, ЧТО ОН ПЬЯНИЦА!
— Хорошо. Он бьет тебя, ты лежишь. Какие образы из прошлого приходят к тебе?
— Ничего…
— Он бьет тебя. Ты лежишь, свернувшись. Какие образы из прошлого?
— Только… темнота.
— Какой возраст? Не думай! Бери, что придет!
— Шесть. Мне тесть лет…
— Хорошо. Какие образы?
— Темнота. Я не помню.
— Я не хочу, чтобы ты вспоминала. Смотри на образы. Любые. Не думай!
— Только темнота!
— Смотри… ТУДА! Прямо туда! Что ты видишь?
— Я не знаю… ничего.
— СМОТРИ, Заня! Тебе шесть лет… тебя побили… это нехорошо… ты свернулась… колени у подбородка… кричит на тебя…
— Ох!
— ЧТО ТАМ, ЗАНЯ?
— Я… я лежу в постели. Я плачу…
— Продолжай.
Заня начинает так неудержимо рыдать, что не может говорить.
— Что происходит, Заня? Скажи, что ты видишь?
— Я плачу… я свернулась… мой отец отшлепал меня.
— Где он тебя отшлепал? Когда? Что он сказал?
— По заду… в постели… он только что ушел…
— Почему он отшлепал тебя?
— Это НЕХОРОШО! Я ничего не сделала. Мой отец сошел с ума.
— Почему он отшлепал тебя?
— Я не знаю… он всегда меня шлепает… он меня не любит… он меня ненавидит.
— Почему он тебя ненавидит?
— Он просто… Я НЕ МАЛЬЧИК! — выкрикивает Заня и разражается громкими рыданиями.
— Хорошо. Ты в постели, свернулась и плачешь. Что ты хочешь сказать своему отцу, Заня?
— ЭТО НЕХОРОШО! Я не виновата, что я девочка! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ?
— Заня, как ты себя чувствуешь сейчас?
— Мне грустно… так грустно.
— Какие физические ощущения?
— Глаза горят… в горле першит… тяжесть в животе…
— Где тяжесть? Что это такое — тяжесть?
— Большой шар… ощущений, тяжелых ощущений, как мяч… от пупка… и до сердца.
— Хорошо. Спасибо, Заня, — тренер подает ей платок.
— Смотри, мы только оцарапали поверхность. Хочешь ли ты в процессе правды быть со своим телом, своими эмоциями, чувствами, образами и завершить переживание?
-Да…
— Не пытайся их понять. Не пытайся их объяснить. Бери, что придет, и пере-переживи. Хорошо?
-Да.
— Хорошо. Сейчас я попрошу тебя открыть глаза, вернуться в зал и сесть. Ты готова вернуться в зал?
-Да.
— Хорошо. Открой глаза. Спасибо, Заня.
Громкие аплодисменты. Дон возвращается на платформу. Заня больше не плачет, садится и вытирает глаза платком. Еще несколько человек, которые тоже плакали, поднимают руки, чтобы им принесли платки. Атмосфера в зале очень тяжелая.
— СЛУШАЙТЕ, РЕБЯТА, — обрушивается тренер, — я хочу, чтобы НИ ОДНА ЖОПА НЕ ДУМАЛА, ЧТО ПОНЯЛА ЗАНЮ. Тут нечего понимать. Я хочу, чтобы вы это поняли. Цель выбора и исследования темы не в том, чтобы ее понять. Ее надо пережить, прикоснуться к ней. Найти препятствие. Я не хочу, чтобы какие-нибудь жопные фрейды думали, что достаточно обнаружить, что ты любишь мать и ненавидишь отца, как все проблемы автоматически исчезнут. Понимание — это приз для дураков. Берите, что придет, и переживите это, полностью переживите.
— Да, Джон, встань, возьми микрофон.
Джон — пожилой человек лет пятидесяти, седой, в очках, один из немногих при галстуке.
— Когда я был мальчиком, — с достоинством говорит он, — это было много лет назад, я перенес необычную социальную травму. Мне кажется…
— СТОП! СТОП! — громко прерывает тренер. — Ты никогда не переживал социальной травмы за всю свою ебаную жизнь.
— Нет, я переживал, — настаивает Джон, — когда