Предпосылки ревизионизма и определение методологии
Перед тем, как увлечься каким-либо интересным делом, человеку часто свойственно оценивать, надо ли это ему. Поначалу мы интересуемся какой-либо активностью, стараясь заглянуть за фасад, привлёкший нас своей необычностью, пытаемся узнать больше о полезности и смысле, что она несёт. И если вся собранная информация резонирует с нашим внутренним восприятием и потребностями, то мы с головой погружаемся в новое увлечение. Только лишь по прошествии долгого времени и после накопления значительного опыта мы снова возвращаемся к вопросу о сути и смысле, пересматривая первоначальные взгляды и оценивая результаты. По сути, занимаемся ревизией дела, которому посвятили много времени и сил. Вот этим сейчас и займёмся применительно к каратэ, боевым искусствам Дальнего Востока в целом, а также породившей их традиции духовно-философских учений.
Наличие противоречий – причина переосмысления
Любое переосмысление, а здесь именно такую попытку я попытаюсь предпринять, начинается, во-первых, с глубокого понимания предмета и наличия достаточного опыта, а во-вторых, из-за наличия определённых противоречий между декларируемым и реально наблюдаемым, особенно в ситуации, когда игнорирование наличия противоречий ни к чему хорошему не ведёт и является большим препятствием для развития и хорошим поводом для деградации.
Как один из примеров, нам часто доводилось слышать, что система окинавского воспитания силы и мастерства с самого своего возникновения основывалась на декларировании способности развивать упомянутые качества до невиданных высот и таким образом служить адепту верным подспорьем при решении любых непростых задач на протяжении всей жизни. В первую очередь, это касалось вопросов личной безопасности в условиях крайне жёсткого, если не сказать – жестокого, противоборства, где ставкой служило здоровье и даже сама жизнь. Предполагалось, что система включала многовековые устоявшиеся методы развития силы и ловкости, вкупе с крайне эффективными методами ведения боя, прежде всего голыми руками, при этом противник мог быть не один, да ещё и вооружён. Все интересующиеся восточными единоборствами видели впечатляющие демонстрации разбивания твёрдых предметов «тамэсивари» и подобного рода практики, которые ярко демонстрировали возможности последователей и служили таким образом прямым подтверждением развития, практически, «сверхспособностей». Достаточно сложные, порой витиеватые техники одоления соперника, имевшего неосторожность выступить в роли агрессора, долгое время утверждали каратэ как самую эффективную систему единоборства. На момент знакомства мира с каратэ (с первой трети ХХ-го века) ничего подобного западный человек до сих пор не видывал.
Однако развивающаяся индустрия спортивных и околоспортивных состязаний по единоборствам способствовала тому, что мы быстро увидели представителей восточной школы «в деле». Оказалось, что мастера в выполнении различных эффектных демонстраций мало что могут противопоставить представителям классических западных школ в лице того же бокса и вольной борьбы для одержания убедительной победы. Более того, в условиях поединка весь восточный флёр куда-то внезапно улетучивается, и мастер выполнения ката (практика которых считается основной составляющей данного вида единоборств) начинает двигаться так же, как заурядный боксёр. Если обоих бойцов облачить в одинаковую спортивную форму, то провести различие в школах становится практически невыполнимой задачей. И если неспособность представителей каратэ быть в спортивном состязании на голову выше оппонента можно объяснить наличием непривычных ограничений-правил в рамках соревнований, не позволяющих реализовать весь потенциал высокоэффективных «смертельных» техник, то этими же ограничениями никак нельзя объяснить мгновенную смену характера двигательного, стратегического и технико-тактического поведения каратиста на ту же модель, что использует его противник, представитель западной ударной школы бокса или кикбокса.
Такое очевидное противоречие явно указывает, что система подготовки в каратэ, похоже, что-то утратила. Одной из причин может быть такой подход к освоению комплексов-ката, что способствует их превращению в пустое формализованное упражнение без понимания сути, хотя именно эта методическая система считалась основной в деле взращивания ценных качеств тела и сознания и формирования способности адепта оказывать сопернику эффективное сопротивление.
В определённом смысле красивая идея закончить поединок за одно-два движения (так называемая концепция «одним ударом наповал», заимствованная из самурайского искусства меча1) практически не осуществима, и если встречаются случаи, которые можно взять в качестве примера, то они скорее являются следствием случайного стечения обстоятельств, нежели результатом соответствующей подготовки, и встречаются не чаще, чем в боксёрских поединках при схожих обстоятельствах.
Очевидным становится и полное несоответствие реальности идеи о том, что каратэ, как типичный представитель восточной школы самосовершенствования через постижение методов боя, содержит методы такой трансформации последователей, при которой последние становятся способными эффективно противостоять более крупному и физически сильному противнику, да ещё может и не одному, к тому же вооружённому. Но, как не раз убедились сторонние наблюдатели, всё-таки более крупный и физически развитый индивид даже без особого владения хитроумными методами ведения поединка представляет для «специалиста» в области восточных единоборств весьма большую угрозу. Получается, что слепая вера в идею «малым усилием одолеть великое» несостоятельна. Но если это принять, то придётся вступать в полемику с тем же Архимедом по поводу рычага, точки опоры и возможности «повернуть Землю»…2
С предыдущей идеей «малым усилием одолеть великое» тесно связано более общее представление и утверждение, что «восточная школа» выгодно отличается от западной тем, что содержит тщательно отобранные и проработанные методики по развитию уникальных способностей у последователей. Дальневосточная концепция «человек может стяжать всю мощь Вселенной» явно говорит нам о том, что возможно достичь потрясающих результатов при условии правильной подготовки. Пускай дольше длится обучение, но зато и результаты будут кратно качественнее. На деле же, при изучении опыта известных специалистов каратэ и анализе их жизнеописаний, создаётся ощущение, что весь секрет достижения мастерства сводится не к каким-то сокровенным знаниям и практикам, а к заурядному повторению по «десять тысяч раз» любого движения, то есть к весьма затратной и экстенсивной тренировке. Жизнь ныне живущих специалистов или же некоторых хорошо известных мастеров прошлого, воспетых в легендах и мифах, подчиняется жёсткому регламенту постоянных и изнурительных тренировок, где практически нет места для чего-либо ещё. Такая перспектива не может не удручать и гарантированно будет отталкивать здравомысленных последователей. Вопрос о том, так содержит ли (содержало ли?) каратэ те самые уникальные методы, остаётся открытым.
Как остаётся открытым и вопрос относительно верности представления о том, что каратэ является тем самым жизненным «путём»3, которому будет следовать адепт на протяжении всей жизни, и который будет помогать с решением всех вопросов, прежде всего в области здоровья и деле «личностного роста». На деле же, очень многие последователи каратэ по истечении достаточно большого периода занятий и достижении определённых успехов уходят в изучение йоги или подобных гимнастико-медитативных и философских систем, так как их занятия каратэ, каким бы странным не было такое противоречие с догматичными высказываниями об отсутствии каких-либо «потолков», всё-таки достигали определённых пределов, за которыми дальнейшая практика становилась безынтересной и в определённой степени лишённой смысла.
Можно сколь угодно долго и с жаром рассуждать, что «нет пределов совершенству», но себя-то в конечном счёте не обманешь! Тяжело, с психологической точки зрения, заставить себя опять тратить время на «шлифовку» базовой техники, суть которой уже давно сведена к многократным повторениям, а также «ещё немного быстрее и сильнее». Препятствие в виде преодоления физических и психологических пределов выносливости давно уже пройдено и также сведено к банальному повторению. Что дальше? Ответа нет, ну или есть, но он удручает практикующего.4
Здоровье с годами к тому же у профессионала своего дела, как известно, не прибавляется, отдельные исключения не в счёт – важно правило. Поэтому обычный путь единоборца, который хочет продолжать активные занятия и искать новые горизонты, – это йога или подобные виды фитнеса, предполагающие не измождение себя и поиск пределов возможностей с риском для здоровья, а умеренную физическую нагрузку, плюс мажорную ментальную деятельность в виде философии позитивного эмоционального настроя и психологической раскованности. Это печальный транзит, так как получается, что практик каратэ не находит в данной системе методов дальнейшего для себя продвижения и перспектив открытия чего-то нового.
В поисках ответов на обозначенные выше вопросы самое простое объяснение может содержать в себе гипотезу о том, что, возможно, все «сокровенные знания и методики» являются выдумкой и частью раздутой мифологии вокруг дальневосточных боевых искусств. Такое предположение имеет достаточно твёрдое основание, учитывая мифологичность восточного подхода к собственной истории в целом и информационно-медийное влияние в частности. Не секрет, что общий фон, на котором восточные единоборства завоёвывали мир, во многом формировался за счёт обилия фильмов на эту тему, где режиссёрская выдумка зачастую подменяла реальность.
Так всё объяснить и найти выход из противоречия можно, если только не принимать во внимание, во-первых, почему не произошло подобного в отношении более привычных бокса и вольной борьбы при соответствующей поддержке со стороны масс-медийной культуры, и, во-вторых, если не учитывать фактор проверки временем (восточно-азиатские школы боевых искусств имеют потрясающе длинную историю существования, начиная с раннего Средневековья, а некоторые исследователи усматривают их начало ещё раньше). Последний связан с довольно долгим историческим развитием и неизбежным возникновением соответствующих вызовов, когда уходит в небытие всё архаичное, неэффективное и ложное, особенно в отсутствие какой-либо поддержки со стороны общества и государства, а порой даже при длительном гонении со стороны властей или из-за объективной тяжести существования социума. Всё перечисленное присутствовало в истории каратэ, и, тем не менее, данное направление выжило и достигло определённых высот и популярности среди широких кругов населения, и этот факт игнорировать никак нельзя.
Другим возможным ответом в деле разрешения противоречий может стать логичное предположение о том, что всё-таки что-то неуловимое, но тем не менее важное в системе обучения и практикования было утеряно или же оказалось погребено под ворохом наносных идей, искажений или недопонимания в процессе длительного развития и взрывного распространения по всему миру. Ведь не секрет, что любая жизнеспособная концепция подвергается искажению, а подмена понятий может произойти совершенно незаметно, особенно когда в процесс вовлекаются большие массы людей и включается механизм экономической целесообразности в деле распространения и преподавания при одновременном снижении первичного утилитарного значения знаний. Такая точка зрения выглядит для автора более правдоподобной и последующее повествование послужит тому доказательством.