Когда Павел писал свои послания, он не преследовал никаких скрытых целей; он писал им не что иное, как то, что они могли читать или разуметь. Никакого обмана в его посланиях не было; Павел писал то, что думал, и думал то, что писал. Его послания были прямыми, ясными, последовательными, искренними, прозрачными, лишенными всякой двусмысленности. Слова, переведенные как читать и разуметь, в греческом тексте являются сложными формами глагола ginōskō (знать), создающими в греческом языке игру слов. Филип Хьюз отмечает: «Игру слов anaginōskete… epiginōskete в английском языке точно воспроизвести невозможно. anaginōskete относится к тому, что они читали в его посланиях, а epiginōskete – к тому, что узнали в результате непосредственного общения с ним. Павел написал эти два слова так, что для коринфян они звучали в совершенной гармонии» (The Second Epistle to the Corinthians, The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1992], 27, n. 3).
На месте фразы до конца в греческом тексте стоит слово telos, что в данном контексте означает «полностью», «в полной мере». Павел хотел, чтобы коринфяне действительно поняли его в полной мере, так как они отчасти и уразумели уже его. Он хотел, чтобы они в еще большей степени поняли Божье Слово, а также его самого, его мотивы. Тогда они доверятся Павлу, и никакие лжеапостолы не совратят их своей ложью.
Совесть Павла снова сняла с него лживые обвинения. Дальше в этом послании Павел пишет: «Так как некто говорит: “в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна”, – такой пусть знает, что каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10:10–11). То, что Павел выражал в своих посланиях, в полной мере соответствовало тому, какой личностью был он сам.
СОВЕСТЬ ПАВЛА СНЯЛА С НЕГО ОБВИНЕНИЯ В БОГОСЛОВСКОМ ГРЕХЕ
что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа (1:14б)