Мало какой из городов древнего мира мог сравниться с Коринфом по выгодности своего географического положения. Город располагался на стратегически важном узком перешейке, соединяющем материковую Грецию с Пелопоннесом, огромным полуостровом в форме древесного листа, образующим южную часть Греции. (После того как в конце девятнадцатого века через перешеек прорыли канал, Пелопоннес фактически превратился в остров.) Таким образом, Коринф контролировал торговый путь между северной и южной частями Греции. Кроме того, путешественники, которые направлялись в Италию и из Италии через северную Грецию и Малую Азию, грузили и разгружали свои корабли в портах Коринфа, Кенхреях на юго-восточной оконечности перешейка и Лехайоне на северо-западной. Поскольку перешеек был узким (в самом узком месте менее семи километров; путь, соединяющий Кенхреи и Лехайон, составлял примерно полтора десятка километров), многие капитаны предпочитали разгружать свои корабли в одном из этих портов и перевозить грузы и сами корабли (если только они не были слишком большими) через перешеек в другой город, после чего суда снова загружались и отправлялись дальше в море. Так они избегали длинного и небезопасного пути вокруг южного побережья Пелопоннеса.
Коринф во времена Павла был огромным торговым центром, одним из самых значительных городов Греции. Своим процветанием он был обязан не только торговым путям, проходившим через него, но и некоторым другим факторам. Раз в два года в Коринфе проходили специальные игры, собиравшие огромное количество народа. Кроме того, город обладал статусом римской колонии и был столицей римской провинции Ахаия (вот почему местные неверующие иудеи могли привести Павла к римскому проконсулу Галлиону – Деян. 18:12–17). Коринфские изделия из меди и керамики славились по всей Римской империи.
Но Коринф был известен и своими неприглядными сторонами. Огромный процент его населения составляли рабы – он был центром работорговли. Коринф слыл настолько безнравственным городом, что глагол «коринфировать» означал причастность к половой распущенности, а выражение «коринфская девушка» означало не что иное как проститутка.