— Брайтен, Лондиниум — Лондон, два английских города, утерявших со временем по два слога;
Портус-Леманус превратился в Лиин, и эта удивительная история произошла в Англии;
Понтерфрант — Помфрет;
Сьюдад де Сан-Доминго — Сан-Доминго;
Брита Сильва — Брийе;
Крадиа Сильва — Грюйе (славно поработали, однако!);
Камборитос — Шамбор;
Адрианополь — турецкий город Эдирнэ;
Колонь — Кельн;
Аурелианум — Орлеан;
Аугустодунум — Отен (!);
Грационопулос — Гренобль;
Константинополь — Костанбул — Истанбул — Стамбул;
Беллум Вадум (латинский «прекрасный брод») — Бильбао;
Конфлуэкт — Кобленц;
Медиоланум («латинская «срединная равнина») — Милан.
Несомненно, что при таком подходе, не включись в дело на каком-то этапе официальная статистика географических названий, от самих названий остались бы только их слабые воспоминания. Налицо та форма обращения народов с языком, которую можно назвать упрощением. Если человеку свойственно что-либо только упрощать, то ему не свойственно это же создавать, то есть производить процесс, обратный, противоположный самому созданию. <вшм> На самом деле это далеко не шутки. Это очень важный признак, который нельзя расценивать как исторический курьез. Если, например, человек, получив когда-то от первых изобретателей механическую повозку на двигателе внутреннего сгорания, через сто лет сделал из нее автомобиль Нисан «Лаурель», то мы с полным на то основанием можем голову давать на отрез, что человечеству свойственно создавать и развивать автомобили до совершенства. А если человек, получив Нисан «Лаурель», через сто лет сделает из него самокат на подшипниках, то не вправе ли мы отрезать голову тому, кто будет утверждать, что человеку свойственно усовершенствовать и создавать автомобили? Не рискует ли головой и тот, кто утверждает, что человек может язык развивать и усовершенствовать?
Может быть, такое упрощение свойственно только случаям с географическими названиями? Но, обратившись к языкам, нетрудно заметить, что и в их жизни упрощение не просто присутствует, а является его основной формой владения человеком языком во времени.
Лингвистика очень сложная наука. Чтобы привести здесь ее факты для доказательства наших выводов, потребовался бы сложный и длинный вводный курс в языкознание. Нам этого не осилить в рамках непритязательного разговора, поэтому мы приведем только самую верхушку данных накопленных лингвистикой, из того слоя, который мы можем воспринимать без специальной подготовки. Для этого мы пройдемся по некоторым языкам