Одни лишь вещи на уме
Среди вещей людей не видно,
Неужто хлам ценнее нас?
И мне за нас все чаще стыдно.
Постой! Бревно попало в глаз!
Я не судья. И сам такой же,
Я не отшельник, не монах,
Но почему все чаще, Боже,
Речь мы ведём лишь о вещах.
Кто что купил, на что потратил,
Какой там, сука, телефон?
На кой он ляд всю жизнь батрачил,
Когда нет денег на IPhone?
Чего я жду? И сам не знаю.
Поговорить не о деньгах,
И не о том на что их трачу,
И уж совсем не о вещах.
Придумаю религию такую,
Где главным будет унитаз,
Скорей всего коварную и злую,
Чтоб каждый видел гнев его в сердцах.
Огромный храм воздвигнем к небу,
Фаянса чистая душа,
И возносить мы будем требу,
О, вездесущая струя!
Придумать можно что угодно,
Как хочешь, так и поднесёшь,
Но жить вещами так жестоко,
Одна лишь мысль бросает в дрожь.
Давайте мыслить и творить,
Мечтать, надеяться, любить,
Мы хлам туда забрать не сможем,
Поговорим же о хорошем!
Нас не обязаны любить
Никто не сделает счастливым
Тех, кто не хочет быть счастлив,
И вряд ли станешь ты любимым,
Кого то просто полюбив.
Нет никого, кто был бы должен
Дарить в ответ, что ты даёшь,
Ты над собою только волен,
Лишь только свой ты крест несёшь.
Ты каждый раз об этом помни,
Прими, как клятву, на века,
Нет никого, кто был бы должен,
Любить и радовать тебя.
Мы, как и ты, все одиноки,
Мы ищем, любим и скорбим,
И часто можем быть жестоки,
К тем, кого в сердце мы храним.
Мы, как и ты, все чуда жаждем,
Надеясь что-то обрести,
Надежду страхом порождаем,
И ищем искренней любви.
Но правда в том, что нет на свете,
Нет никого, лишь только ты,
Ты за любовь к себе в ответе,
Ты создаёшь тропу судьбы.
Ты про себя всю правду знаешь,
В чем слаб и в чем, мой друг, силён,
Ты сам дорогу предрекаешь,
Ведь ты для этого рождён.
И каждый раз бросаясь в омут
Такой желанной нам любви,
Ты знай, что многие не смогут,
Так ничего в ответ не жди.
Ведь, как и ты, они свободны,
И не обязаны любить,
Так не бросай на них оковы,
И, как себе, позволь им жить.